Ихэтуань (досл. Отряды гармонии и справедливости; название одних из формирований, породивших движение Ихэтуаней)

4. ??
– hu guang - по звучанию напоминало ??
– hugua - тыква-бутылочная

5. ??
– kugua - китайская горькая тыква

6. ????
– fu shui nan shou - вылитую воду трудно собрать (обр. в знач.: сделанного не воротишь; прошлому возврата нет)

7. ?? shilang - заместитель министра в министерстве

8. «Беседы и суждения»

??
– lun yu - «Лунь Юй», «Беседы и суждения» (главная книга конфуцианства, составленная учениками Конфуция; входит в конфуцианское «Четверокнижие»)

9.????
– yitou wushui - туман в голове, мутная голова; обр. озадачивать, приводить в замешательство, ставить в тупик

10. Три бессмертные души и семь смертных форм в даосизме, противопоставляя духовную и плотскую стороны человека

11. ??
– sigeng - четвёртая ночная стража (время от 1 до 3 часов ночи)

12. ??
– yulu - дождь и роса (обр. об обильных милостях, благодеяниях)

Гром -??
– leiting - сильный гнев

Глава 59 «Перед битвой »

____

...отдам жизнь за родину.

____

Когда Гу Юнь покинул тронный зал, глаза его немного слезились. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Впервые в жизни легкая броня, весившая несколько десятков цзинь [1], показалась ему непомерно тяжелой.

Известно, что в критической ситуации силы человека возрастают многократно. Гу Юню и в лучшие времена, когда он прибегал к иглоукалыванию и лежал в мягкой постели, непросто было справиться с нестерпимой головной болью. Могли уйти целые сутки прежде, чем к нему возвращались зрение и слух, а боль проходила.

Выйдя из дворца, Гу Юнь заметил, что парадные одежды прилипли к телу. Казалось будто дуновения ветра окропили его утренней росой. Он шагнул вперед с тяжестью в голове и слабостью в ногах, и почувствовал, как по телу пробежала дрожь.

Еще недавно в небе светило солнце, но вскоре оно скрылось за темными тучами и утренний свет померк.

Чан Гэн ждал у ворот, стоя спиной к украшенному золотом сказочному дворцу. Его парадные одеяния Яньбэй-вана красиво развевались на ветру, а взгляд был направлен на башню Ци Юань. Оставалось загадкой, что же занимает его мысли.

Заслышав позади шаги, Чан Гэн обернулся и, заметив выражение лица Гу Юня, нахмурился и сказал:

— Экипаж уже ждет снаружи. Тебе стоит немного отдохнуть.

Гу Юнь настолько устал, что лишь промычал в ответ.

Тогда Чан Гэн спросил:

— О чем вы говорили?

Гу Юнь глухо ответил:

— Да ерунда... Пустая болтовня.

Чан Гэн видел, что у Гу Юня нет сил на разговоры, поэтому не стал больше его донимать. Наконец они отправились в поместье.

Едва рассвело, многочисленные приказы, обязательные к исполнению, были разосланы во все шесть министерств. Люди прекрасно понимали, что, скорее всего, другой такой передышки и возможности подготовить войска не представится.

Гу Юнь добрался до своих покоев; на подкашивающихся ногах неверной походкой доковылял до своей постели и сразу же на нее упал.

Броню он снять не успел, поэтому приземление вышло шумным. Потолок перед глазами продолжал вращаться, половина тела онемела. Гу Юню казалось, что он никогда не поднимется.

Чан Гэн протянул руку, чтобы нащупать его пульс, и заметил, что обычно холодные руки Гу Юня стали настолько обжигающе горячими, будто тот грел их над жаровней.

— Ифу, как давно тебя лихорадит? Неужели ты не заметил?

Гу Юнь слабо простонал в ответ. Усталость пробирала до костей, веки казались слишком тяжелыми. С явным трудом он спросил:

— Как там мой братец-мышонок? Жив и здоров?

Чан Гэн не понял его и переспросил:

— ... Кто?

Хо Дань поспешил к кровати маршала и достал счастливо пищащего серого мышонка, который сидел у него за пазухой.

— Маршал, зверек в полном порядке.

— Тогда и я буду жить, — невнятно пробормотал Гу Юнь. Опираясь на локоть слуги, он сел и позволил снять с себя броню. Устроившись поудобнее, Гу Юнь небрежно смахнул мокрые от пота пряди со лба и сказал: — Неважно простуда это или лихорадка. Приму лекарство, хорошенько пропотею, и все пройдет.

Хо Дань не знал всех обстоятельств этой истории, так что ему оставалось только гадать, с чего вдруг жизнь Аньдинхоу стала зависеть от благополучия серого мышонка [2]. Зато Чан Гэн все понял и глаза его ярко сверкнули. Он прижал Гу Юня к постели, не давая пошевелиться, и сказал:

— Позволь мне обо всем позаботиться.

Чан Гэн жестом отослал Хо Даня и сам начал раздевать Гу Юня. Одежда промокла насквозь — пот буквально бежал с нее ручьем. Тело растеклось по постели. Когда Гу Юнь попытался открыть глаза, то почувствовал головокружение. У него не было другого выхода, кроме как снова закрыть глаза и откинуться на подушках, позволяя Чан Гэну творить все, что ему вздумается. Из-за того, что дыхание Гу Юня было немного учащенным, он казался совершенно беззащитным.