Постепенно их расследование сдвинулось с мертвой точки.

— Выходит, раньше в пригороде располагалось множество домов с беженцами, а теперь никто не знает, куда все подевались? Ваше Высо... Хозяин, будьте осторожны!

От разговора с трактирщиком у Сюй Лина мороз шел по коже. Но он не выпускал из поля зрения Янь-вана.

Они сидели в небольшом трактире в предместьях Янчжоу. Само заведение к тому времени уже закрылось. Хозяин таверны носил фамилию Сунь и в молодости сопровождал и охранял караваны. У него была безобразная разбойничья рожа, да и характер прескверный. Стоило гостям немного его рассердить, как он немедленно выставлял их вон. Лишь благодаря его умению готовить изумительные вина и тому, что к нему часто заглядывали бродяги из цзянху, заведение его, вечно находящееся под угрозой закрытия, до сих пор не разорилось. Тем не менее, трактирщик Сунь умудрился поладить с Янь-ваном. Тот же находился в отличном настроении и вырезал новую вывеску. Закончив, он встал на колченогую шаткую скамейку, чтобы повесить ее на дверь.

Трактирщик Сунь громко расхохотался и ответил Сюй Лину:

— Твой хозяин довольно сметлив. Не стоит тебе забивать этим свою милую головку. Какая разница, что случилось с беженцами? Тем более сейчас, когда Цзяннань в руках этих псов иностранцев и люди разбрелись кто куда. Даже если все беженцы померли, какая теперь разница.

— Я слышал, что Цзянбэй наводнили тысячи беженцев, — признался Сюй Лин. — Мы с хозяином приехали сюда, чтобы изучить, как идут дела вдоль Великого канала. Мы бы хотели построить здесь свои предприятия и нанять беженцев на работу. И вот в конце долгого пути выясняется, что их тут живет всего ничего. Где нам тогда найти работников?

Трактирщик Сунь успел к тому времени выпить один цзинь шаосинского рисового вина [2]. Лицо его раскраснелось, а глаза заблестели. Глядя на Сюй Лина, он пьяно ухмыльнулся, показав желтые зубы:

— Постой, чего это ты у меня все выспрашиваешь?

Сюй Лин растерялся.

Чан Гэн аккуратно прибил молотком новую вывеску ко входу. После чего с улыбкой спрыгнул вниз и покачал головой. Трехногая скамейка за то время, пока он вешал вывеску, даже не шелохнулась. Все детство и юность господин Сюй просидел за книгами и плохо разбирался в том, что творится во внешнем мире, а потом сразу стал придворным чиновником. Откуда человеку, невыезжавшему за пределы столицы, знать, как себя вести с суровыми и хитрыми людьми из цзянху?

Трактирщик Сунь внимательно посмотрел на Чан Гэна и бросил:

— Твой хозяин не так-то прост — чисто белый дракон в обличье рыбы [3].

От ужаса Сюй Лин покрылся холодным потом. Чан Гэн невозмутимо принял поданный трактирщиком винный графин и осушил ее наполовину:

— К чему нам разговоры о белом или черном драконе [4]. Если слишком часто гулять по ночам, велик шанс встретить призрака. Так вот, я и есть этот призрак.

Трактирщик Сунь удостоил Чан Гэна долгим многозначительным взглядом и с усмешкой спросил:

— С чего вдруг императорский ревизор мной заинтересовался?

Чан Гэна впервые раскрыли, но это ничуть его не смутило.

— Да так. Заметил, что для хозяина небольшого заведения у господина Суня слишком хорошо идут дела. В течение дня обычно заняты всего два или три столика, однако работа на кухне кипит вовсю — готовят напитки, овощи, рис. Тут еды на целую ораву... Кому же предназначены все эти кушанья?

Трактирщик практически мгновенно протрезвел и поднял голову, глаза его загорелись недобрым светом. Наблюдательный Сюй Лин заметил острый кухонный нож, спрятанный под халатом.

Поэтому резко вскочил на ноги и закричал:

— Ваше Высочество!

С самого начала в стенах заведения скучали несколько человек. Счетовод, служка и другие. Теперь они резко повскакивали со своих мест. У каждого на поясе висело оружие — все они оказались искусными воинами.

Двое солдат из Черного Железного Лагеря заблокировали все выходы. Рука Сюй Лина непроизвольно сжалась на рукояти меча, что он носил для самообороны.

Раздался легкий стук — Чан Гэн аккуратно поставил бутылку обратно на стол.

— По пути сюда я все думал, где же можно спрятать такую прорву беженцев? Самым худшим моим предположением было, что Ян Жунгуй совсем спятил, соврал об эпидемии, чтобы собрать всех беженцев вместе и похоронить их заживо [5]...

Со свирепой ухмылкой трактирщик Сунь ответил ему:

— Вижу Янь-ван понимает, как мыслят эти сукины дети чиновники. Вашему Высочеству стоит их возглавить.

— Сукиными детьми чиновниками управляет мой старший брат, — холодно поправил его Чан Гэн. — Но если бы Ян Жунгуй совсем из ума выжил и решился на этот безумный шаг — убить всех беженцев, то вскоре повсюду разгорелись бы восстания. Невозможно провернуть все так, чтобы в Северобережном лагере не узнали об его злодеянии.

Трактирщик Сунь недобро на него посмотрел:

— Ян Жунгуй утверждал, что деревни для беженцев уже построены — прямо на холме. По его задумке беженцы должны были разработать залежные земли, а затем начать выращивать посевы и постепенно здесь осесть. После чего он собирался всех их зарегистрировать и выдать каждому по клочку земли с домом согласно табельному номеру. Было четко прописано, как будут собираться налоги и делиться земельный надел. Каждой группе беженцев из трех-пяти человек разрешили выбрать себе представителя. Если человек отказывался участвовать в этом проекте, то дальше он был сам по себе — никакой тебе бесплатной жидкой каши в Янчжоу. Больных и слабых обещали поселить там, где лекари дадут им лекарства и окажут помощь.