Яо Чжэнь ответил ему горькой усмешкой:

— При дворе вечные распри. Я простой ученый, не наделенный ни властью, ни влиянием. Зачем подливать масла в огонь их постоянных конфликтов? Какая польза от заговоров и интриг? Гораздо лучше подыскать местечко подальше от Императора, переехать туда со всей семьей от мала до велика и не испытывать нужды в еде и воде. Здесь к моим словам прислушиваются. Это ли не счастье?

Яо Чжунцзэ отличался острым умом и великолепно умел просчитывать выгоду, избегая возможных неудач. В тот день, когда Вэй-ван замыслил измену и поднял восстание, этот чиновник быстро смекнул, что процветание Великой Лян — лишь видимость, и вскоре оно сменится упадком. Не желая жертвовать жизнью ради обреченной династии, Яо Чжунцзэ занял небольшой государственный пост — если умирать, то в достатке.

К сожалению, в перевернутом гнезде не бывает целых яиц — он больше не мог скрывать свои таланты [4].

Гу Юнь не дал ему уйти от темы:

— Чем займешься после окончания войны?

— Когда придет время, и во всей стране установится мир, отпадет надобность в моих услугах, — уверенно заявил Яо Чжунцзэ. — Если при императорском дворе все еще будет царить нездоровая атмосфера, с какой стати мне туда лезть? Маршал Гу обладает Жетоном Черного Тигра... Но неужели это принесло ему больше счастья, чем те дни, когда он с победой вернулся из южных земель и радостно распивал с нами, бездельниками, цветочное вино? [5]

Гу Юнь промолчал.

Вдруг Яо Чжэнь что-то вспомнил и засмеялся:

— Подчиненный по сей день помнит, как маршал Гу напился, одну ногу закинул на перила, пошатнулся, а потом так размахался своим великолепным мечом, будто разрубал на лету падавшие лепестки. Все приглашенные девушки раскраснелись. У нас до сих пор рассказывают эту забавную байку...

Гу Юнь настолько смутился, что язык проглотил.

— Тогда я был ничего не понимавшим в жизни зеленым юнцом. Больше никогда не смей упоминать об этом нелепом происшествии.

Губы Яо Чжэня растянулись в невольной улыбке, а затем, глядя на юг, он пообещал:

— Однажды мы устроим праздник в честь возвращения Цзяннани. Приглашу на него и великого маршала, чтобы выпить, наслаждаясь весенним ветерком [6]. Обязательно приходите.

«Ни за что не приду, — подумал Гу Юнь. — Мне и дома-то забот хватает [7]».

Поскольку подобные откровения обычно не предназначены для старых друзей, Гу Юнь лишь загадочно улыбнулся в ответ.

Пока они среди ночи в третью стражу непринужденно обсуждали пирушки, Гэ Чэнь внезапно получил письмо на зерненой морской бумаге и подбежал к ним, держа его в руках:

— Аньдинхоу, плохие новости — Ян Жунгуй собирается поднять восстание!

Автором послания являлся двойник Янь-вана. Опасаясь, что деревянная птица попадет не в те руки, он ни словом не обмолвился об идее с маскарадом и не упомянул в тексте послания, что его нужно доставить именно в Cеверобережный лагерь. Пока автору письма удалось ненадолго задержать предателей, но неизвестно, что Ян Жунгуй еще выкинет.

Гу Юнь и Яо Чжэнь замерли, как громом пораженные. После того, Ян Жунгуй не смог добиться своего при помощи взяток и подкупить императорского ревизора, он пошел на крайние меры. Из-за того, что Гу Юнь много лет возглавлял Черный Железный Лагерь, он не подумал, что местные вооруженные силы что-то из себя представляют. Ему казалось, что двадцати его личных телохранителей более чем достаточно, чтобы подавить беспорядки в Янчжоу. Чан Гэн был не из пугливых. Гу Юнь взял письмо из рук Гэ Чэня и, мельком взглянув, заметил, что написано оно незнакомым почерком, да еще и явно в спешке. Но содержимое пугало — заканчивалось письмо так: «На Императора совершено покушение. Неизвестно, жив ли он еще или мертв».

Гу Юнь покрылся холодным потом. Заговорщики хотели задержать Янь-вана на юге, чтобы в это время убить Императора в столице... В принципе, если тщательно все спланировать — не такой уж сложный план. Тут главное, чтобы хватило смелости его осуществить.

Если предположить, что Линьюань не причастны к тайным интригам, то деревянные птицы по-прежнему оставались надежным способом связи. Учитывая, что Янчжоу сейчас находится в изоляции, все новости оттуда явно перехватывают. Этот предатель Ян Жунгуй может приказать своим прислужникам силой увезти Янь-вана на север, не привлекая внимания Северобережного лагеря.

Как только Ли Фэн отойдет в мир иной, трон освободится. Вопрос в том, кому он в итоге достанется и какой ценой.

— Маршал? — обратился к нему Яо Чжэнь.

— Беги к генералу Чжуну и попроси одолжить мне броню Черного Орла. Потом верну. Поспеши. — Гу Юнь резко позабыл о тяжести в голове и слабости в ногах и приказал: — Сяо Гэ, оставайся здесь и попытайся связаться со столицей, чтобы понять, что там творится. Я поведу людей в Янчжоу.

Ян Жунгуй «пригласил» фальшивых Янь-вана и Сюй Лина покататься на лодке. В сопровождении армии они покинули пределы Янчжоу и направились на север, чтобы вынудить Императора отречься от престола.

Путешествие их происходило под покровом тайны. Ян Жунгуй и другие предатели-заговорщики, занимавшие государственные посты вдоль Великого канала, были обличены огромной властью и прекрасно умели сдерживать слухи — в столице долгое время не подозревали о разразившейся в Цзяннани ужасной эпидемии.

Вечером, когда они остановились на ночлег на почтовой станции, «Янь-вана» и «Сюй Лина» несправедливо разместили в одной комнате. От их телохранителей уже избавились. Повсюду рыскали шпионы Ян Жунгуя — они не смогли бы отсюда сбежать, даже отрастив крылья.