— Его Высочество Янь-ван ведь предупредил нас, что не явится на прием. Видно, он настолько уважает наших гостей из восемнадцати племен, что одного их слова достаточно, чтобы его переубедить.

— В качестве наказания вам полагается штрафная чарка, на том и порешим, — сказал другой придворный. — Разве здесь сегодня присутствуют обычные гости? Представители восемнадцати племен приходятся Его Высочеству родней со стороны матери. Неудивительно, что он их уважил.

Широкополые парадные одежды едва с Чан Гэна не свалились.

— Его Величеству пришлось послать слугу, чтобы узнать о самочувствии младшего брата, — спокойно ответил Чан Гэн. — Я приехал лишь, чтобы отдать Его Величеству поклон и поздравить с новым годом. Неужели он покинул нас?

— К сожалению, Ваше Высочество сегодня немного припозднились и не застали Императора. Какое счастье, что мы еще не ушли и смогли с вами встретиться. Ох, нам выпала великая честь и редкая удача увидеться сразу с двумя безупречными подданными Великой Лян! В знак уважения наш принц желает поднести Вашему Высочеству вина!

Посол восемнадцати племен помог третьему принцу подняться на ноги.

Гу Юнь взглядом подал знак Шэнь И. Несколько прятавшихся в тени грозных солдат вдруг окружили варваров.

Третий принц вышел из-за стола. Он сильно нервничал — пока нес чарку с вином, руки тряслись. Еще не дойдя до Чан Гэна, он расплескал больше половины.

Чем ближе мальчик к нему подходил, тем сильнее Чан Гэна бросало в жар, как будто вернулась давешняя лихорадка. В ушах звенело, а кровь в венах словно превратилась в пылающий цзылюцзинь.

Волосы встали дыбом. Ни расчетливые чужие взгляды, ни то, как другие наслаждались его унижением, не могло сравниться с тем, какие страдания причиняло Чан Гэну присутствие этого мальчишки. Он взял себя в руки и, пускай с трудом, но все же сохранил достоинство циньвана. Чан Гэн пошутил:

— У ваших племен так принято, что, поднося вино, принц ни слова не может вымолвить?

Внезапно посол северных варваров с улыбкой отошел на один чи за спину третьего принца.

Мальчика била дрожь. Неожиданно он замер на месте и на повисших в воздухе мертвенно бледных руках вздулись вены. От него веяло жуткой аурой смерти.

Он поднял голову и посмотрел Чан Гэну в глаза.

На бледном лице мальчика ярко горели глаза: радужка была красной, а напоминавшие льдинки двойные зрачки впивались прямо в Чан Гэна.

Еще одна жертва Кости Нечистоты!

Никто не знал, что произойдет, если два злых божества столкнутся лицом к лицу! Легенды об этом не рассказывали. Человек, отмеченный Уэргу, уже считался безумцем. Сколь велика должна была быть ненависть и удача варваров, чтобы породить еще одно чудовище?

Насколько же безумна должна быть их эпоха, чтобы создать двух людей с Костью Нечистоты и позволить им встретиться?

Обуявшее обоих молодых людей чувство невозможно было описать словами. На глазах у Чан Гэна целый дворец обратился в прах. Грудь сдавило от резкой боли, казалось, она вот-вот взорвется.

Галлюцинации наложились на реальность. Яд, что годами сводил его с ума, вспыхнул точно масло. Загремели горы, заревело море — стихия вырвалась наружу... Небывалая ярость и ненависть наполнили сердце Чан Гэна. Бездна разверзлась и кошмары разинули свои чудовищные рты, готовясь поглотить его целиком.

Примечания:

Тенгри (в кит. ???) — верховное божество неба тюркских и монгольских народов. Придерживающиеся шаманства племена поклоняются небу (тэнгри), для них он является воплощением различных сил природы.

Глава 104 «Развязать войну»

____

Гу Юнь молча повернул голову. Его взгляд, полный жажды убийства, сразил Ван Го, точно гэфэнжэнь Черного Железного Лагеря. С громким «А!» императорский дядя оступился на слабеньких ножках и бессильно рухнул на пол.

____

Легкая улыбка посла становилась все загадочнее. С похожим выражением на Чан Гэна смотрела Хугээр, когда проклинала перед смертью. Эта улыбка сосредоточила в себе горечь восемнадцати племен, которые на протяжении тысячи лет боролись за выживание, и пошли в итоге против земли и небес, и народа.

Чан Гэн не мог отвести взгляда от серебряного кубка в руках третьего принца. Его будто сковали тяжёлыми оковами. Впрочем, со стороны могло показаться, что это оцепенение длилось лишь мгновение.