Чуть погодя Чан Гэн протянул руку. Когда он грациозно и спокойно принял чарку у слуги, его тонкие губы казались почти бесцветными.

Болезненный вид Янь-вана сразу бросался в глаза. Руки и щеки его резко побледнели. Пальцы, сжимавшие кубок слегка дрожали. Он опустил взгляд, легонько коснулся своей чаркой серебряного кубка в руках варварского принца и равнодушно произнес:

— Третий принц волен поступать, как ему будет угодно. Я недавно принял лекарство, поэтому мне не стоит пить столько вина. Когда восемнадцать племен доставят ежегодную дань в столицу, тогда мы с вами и выпьем вместе.

Третий принц уставился на него глазами с двойными зрачками. Чан Гэн пригубил вино, а затем отставил чарку в сторону и прошел мимо посла, не оглядываясь лишний раз.

Со стороны казалось, что Его Высочество Янь-ван равнодушно минул представителя вражеского государства, но Гу Юнь заметил тень жестокости и подавленной ярости на его бледном, как у призрака, лице.

С третьим принцем явно было что-то не так. Сердце Гу Юня пропустило удар, и он подал знак Шэнь И. Тот сразу незаметно вышел из зала. Гу Юнь поднялся на ноги и растолкал людей, стоявших у него на пути. Пока он шел к Чан Гэну, то громко сказал вслух:

— Ваше Высочество, прошу присядьте и отдохните.

Не успел он достичь цели, как его острый нюх ощутил едва уловимый запах крови. Он растерялся, вспомнив, что барышня Чэнь говорила ему насчет ци и крови.

Посол варваров, видимо, не отличался тактичностью — он вышел вперед и заявил:

— Я до сих пор храню в памяти тот год, когда наша Богиня уехала на чужбину. Не ожидал, что Тенгри будет настолько ко мне милостива, что однажды я увижу ее родного сына.

— Янь-ван — полноправный член императорской семьи Великой Лян, — холодно напомнил Сюй Лин. — Подобные речи неуместны.

Посол не сводил с Чан Гэна глаз, словно искал в его зрачках подсказку. Правда, чем дольше он на него смотрел, тем в большее смятение приходил.

Проблема во взращивании Кости Нечистоты заключалась не только в том, что это был сложный и жестокий ритуал. Требовалось не только подходящее время и место, но и благоприятное стечение обстоятельств. Носитель должен был обладать твердым характером и уметь проявлять гибкость: кровь злого божества раскрывалась далеко не сразу. Уэргу ни в коем случае нельзя было преждевременно терять над собой контроль, иначе его умственное развитие застынет на уровне отсталого ребенка.

Как и произошло с третьим принцем. У этого невинного дитя имелся родной брат, также павший жертвой отцовской ненависти. Не справившись с первым приступом Кости Нечистоты, мальчик утратил разум. Теперь третий принц годился лишь на то, чтобы скормить его злому божеству. По сравнению с ним Янь-ван — само совершенство. Он не только сохранил здравый рассудок, но и не дрогнул при виде предложенной "жертвы". Сколь велика была его сила воли?

Суть злого божества Уэргу — поглощать других. При встрече более слабого носителя Кости Нечистоты, разум его должен был помутиться, а инстинкты — взять верх. Поэтому третьего принца и называли жертвой. Если выбрать удачный момент и завладеть разумом Уэргу, пока он поглощает жертву, а затем подавить его при помощи специального снадобья, то до самой смерти злое божество будет исполнять приказы шамана.

Возможно, Сю Нян не осознавала тогда, что бросила свое творение на полпути, а могла сделать его еще могущественнее. К несчастью все эти годы злое божество находилось в руках жителей Центральной равнины. Они не только не дали раскрыться его истинной силе, но и обратили в острое орудие против восемнадцати племен.

— Когда в Яньхуэй Ваше Высочество встречались с нашим правителем, то он проявил грубость, поскольку посчитал вас ублюдком Хугээр. Нижайший посол хотел бы во время мирных переговоров передать его извинения.

Посол изогнул края губ в улыбке и с преспокойным видом ловко ввернул в свою речь фразу, что должна была спровоцировать Кость Нечистоты:

— Интересно, а Хугээр не рассказывала Вашему Высочеству о восемнадцати племенах?

— Хугээр... рассказывала.

Звучало совершенно невинно. Никто не заметил, какую бурю это пробудило в душе Чан Гэна. Здоровый и мощный посол слился воедино с образом Хугээр. Подобно раскату грома в мыслях Чан Гэна вновь пронеслось воспоминание о том, как эта женщина хрипло выплюнула своё предсмертное проклятье. Исходивший от тела третьего принца странный, горьковатый, напоминающий сырую рыбу запах проник в лёгкие. Он искушал Чан Гэна, щекотал нервы, пробуждая в нем жажду крови.

Врата памяти, что Чан Гэн когда-то плотно затворил, неожиданно распахнулись, и обрывки воспоминаний наводнили его разум.

Прекрасное и жуткое лицо Хугээр. Усеянная трупами бандитов гора. Первый пожар. Резкий запах крови. Бесконечные унижения и избиения... Под прекрасными парадными одеждами придворного вновь обнажились старые раны. Точно пиявки они впились в плоть и кровь его смертного тела, которое и так с большим трудом выдерживало невероятную силу злого божества. Напоминавшая ножевые удары острая боль предвещала приступ Кости Нечистоты.