— Что за вздор! — возмутился Фан Цинь. — Я бы никогда не посмел нарушить закон ради личной выгоды!

Ван Го холодно усмехнулся:

— Разумеется, господин Фан человек твердых убеждений. Однако, именно пожилой придворный лекарь взамен поделился с ним секретом, что бежавшая тогда из дворца принцесса Сю ждала дитя. Ваш старый подданный знает, до чего находчив господин Фан. Думаю, он уже избавился от старого лекаря и его родни. Ведь мертвые никому ничего не расскажут... Но Вашему Величеству, как и благородным господам, прекрасно известно, что в Яньхуэй принцесса Сю вступила в сговор с Цзялаем Инхо и помогла захватчикам пересечь границу. Некоторые из присутствующих здесь господ видели это своими глазами. Возможно, ваш подданный и не знает всей правды, но варварам она точно ведома. Можете допросить их и узнать, лжет ваш старый слуга или нет!

Он явно дал всем понять, что происхождение у Янь-вана сомнительное. Ли Фэн сделал медленный вдох.

«Этот старый хрыч Ван Го совсем выжил из ума? — подумал про себя Фан Цинь, — Императорский дядя готов ценой собственной жизни утащить на дно других людей!»

Вслух он правда выразился немного иначе:

— Варвары ужасно коварны! Их единственное желание — сеять бесконечный раздор в нашей стране. Неужели Ваше Величество поверит в его выдумки? Теперь нет никаких сомнений в том, что императорский дядя перешел на сторону врага!

Не взирая ни на что, Ван Го выложил последние козыри. Его голова ударилась об пол со звуком, напомнившим взрывы хлопушек, что в честь праздника то тут, то там грохотали на улицах столицы. От такого шума и мифический зверь Нянь [2] бы в ужасе сбежал.

— Старый слуга верен Небу и Земле. Никому не дозволено разбавлять императорскую кровь, — закричал Ван Го. — Вашего старого слугу одолевали сомнения, но нельзя же допустить столь чудовищное преступление, поэтому он в отчаянии, не зная, что еще предпринять, пригласил Его Высочество Янь-вана во дворец...

— Чтобы варвары подтвердили, что Его Высочество Янь-ван не родной сын почившего императора? — перебил его Фан Цинь. — Сразу видно, как сильно господин Ван переживал за родную страну! Ваше Величество, допустим, Его Высочество — шпион, посланный варварами, чтобы разбавить кровь императорской семьи. Тогда выходит, что, выполняя приказ императора, Аньдинхоу привез во дворец рыбий глаз, затесавшийся среди жемчуга [3]? Вызовите во дворец великого маршала Гу и генерала Шэня. Вдруг эти прославленные генералы тоже что-то замышляют!

Фан Цинь тщательно все просчитал. Как только он закончил свою речь, евнух доложил о прибытии Аньдинхоу.

Ли Фэн резко помрачнел:

— Пригласите его.

Гу Юнь успел услышать последние слова Фан Циня и поэтому решил не рассыпаться в любезностях, а преклонил колени и сразу перешел к делу:

— Ваше Величество, покойный император поручил вашему поданному и его соратникам поиски четвертого принца. Мы доложили о чертах лица, внешности, возрасте и особых приметах ребенка покойному государю. Лишь когда он подтвердил, что это его сын, мы осмелились доставить Его Высочество в столицу. За его происхождение ручался сам император. Ваш подданный прекрасно помнит, как Ваше Величество поделились, что детство у Янь-вана выдалось тяжелым — над ним издевалась приемная мать. Эта варварка все же была привязана к родной сестре, и как бы жестоко она не обращалась с ним, но в итоге вырастила. Видите, и свирепые тигры не едят своих тигрят [4]. Если представить, что Его Высочество Янь-ван действительно вышел из ее чрева... Позвольте спросить, что за мать будет настолько жестока к собственному ребенку?

Выражение лица Гу Юня пугало. Уголки губ Фан Циня задрожали, он натянуто улыбнулся, будто у него свело мышцы лица.

Как только Гу Юнь выложил все как на духу, он повернулся к Ван Го и спросил:

— Господин Ван, позвольте поинтересоваться, зачем варварам портить императорскую родословную? Вам неприятно будет это услышать, но задумайтесь вот о чем... Долгие годы Черный Железный Лагерь несет службу на северо-западе. Если бы ваш подданный действительно перешел на сторону варваров, то северо-западная граница могла пасть уже сто восемь тысяч раз... Императорский дядя так печется о репутации других людей, а сам-то что? Уже очистили свое имя от обвинений в участии в заговоре с варваркой и попытке убийства верного подданного государя по фамилии Гу двадцатилетней давности?

Ван Го действительно боялся Гу Юня, и к этому страху примешивалось чувство вины. Он всегда был трусом. Ему придавала сил лишь необходимость яростно бороться за свою жизнь. При виде Гу Юня его бросило в холодный пот. Каким бы упрямцем Ван Го ни был, он не мог больше связать ни слова.

Гу Юнь же перестал обращать внимание на императорского дядю. Его безграничное терпение, казалось, иссякло — он больше не удостаивал Ван Го и взглядом. Гу Юнь перешел к делу:

— Ваше Величество, северные варвары продолжают угнетать наш народ. Ваш подданный большую часть года прохлаждался в столице, его гэфэнжэнь успел на два пальца покрыться слоем ржавчины. Больше ни к чему тянуть, прошу пошлите его на северную границу!

По пути во дворец Гу Юнь все тщательно обдумал. Судя по донесениям генерала Цая и коварным уловкам посла северных варваров, родину Цзялая Инхо раздирали внутренние противоречия. Чтобы проверить и подтвердить свои подозрения, Гу Юнь хотел немедленно отправиться на границу. Если политическая обстановка у варваров действительно нестабильна, то самое время воспользоваться их слабостью и атаковать. Как бы ни были скудны земли варваров, цзылюцзиневых шахт там имелось в избытке. Если удастся содержать армию за счет новых завоеваний, то почему бы и нет.