Обычно молодые и знатные господа не появлялись в двух палатах. Чаще всего отъявленные борцы с коррупцией происходили из числа бедных студентов, поскольку именно их больше всего затронул скандал с императорским экзаменом.

Бешеные псы из двух палат, которые давно ни на кого не нападали, теперь подняли хвосты и остервенело лаяли. Они постоянно скандалили и поднимали шум, требуя у Ли Фэна провести строгое расследование. Создавалось впечатление, что если их не устроят результаты, они выстроятся в очередь и разобьют головы о дворцовую колонну прямо посреди императорской аудиенции.

Так недолгая видимость мира при дворе была нарушена.

Девять высокопоставленных провинциальных чиновников, да и не только они, оказались замешаны в этом сложном и запутанном деле. Включая никчемного родного младшего брата Фан Циня.

Для его пожилого отца младший сын и внук являлись смыслом жизни. Пускай великий советник Фан и отошел от государственных дел, его потряс новый скандал. Фан Цинь не знал, как поступить. Он мог отвернуться от кого угодно, но не от родного отца.

Не успел Фан Цинь придумать выход, как то ли нарочно, то ли нет, но Император решил передать дело сразу в Военный совет — в обход храма Дали и цензората. Расследование поручили возглавить лично Цзян Чуну, остальные могли лишь ему содействовать.

Бумага больше не могла сдерживать пламя.

Несмотря на то, что Фан Цинь родился в богатом семействе, он всегда надеялся прославиться, чтобы через тысячи лет потомки помнили его добрые дела, поэтому отказывался наступать на горло собственной совести и избегал совершать бесчестные поступки. Именно поэтому он сначала предал Люй Чана, который посмел ему угрожать, а затем старого дурака Ван Го. Вот только он никем больше не мог пожертвовать — его прикованная к постели матушка лежала в соседнем доме.

Пока господин Фан утешал ее и объяснял все отцу, на выходе из поместья сразу несколько человек дожидались, пока он примет решение. Фан Цинь не находил себе места от тревоги. Всего за одну ночь в уголках его рта появились сразу два кровавых волдыря. Фан Цинь только закончил успокаивать свою старую рыдающую мать, в поместье заявился новый гость. Он помрачнел, потер переносицу и холодно приказал:

— Скажите, что меня нет дома, и отошлите их прочь.

Слуга молча, как цикада зимой, удалился. Вскоре появился помощник и прошептал:

— Господина Фана что-то тревожит?

Фан Цинь сердито на него посмотрел. К счастью, он превосходно владел дыхательной гимнастикой и совершенствовал дух, поэтому легко убрал с лица мрачное выражение и протянул:

— Кабинетные ученые возмущаются уже года три, но все без толку. Сейчас слухи о происшествии слишком быстро долетели до столицы. Явно кто-то этому поспособствовал... Со стороны Ли Минь кажется прямодушным и открытым, но не преминет ударить исподтишка. Подобные люди с добрым лицом, но злым сердцем могут ввести императора в заблуждение.

— У господина созрел план? — спросил помощник.

Фан Цинь был в бешенстве. Узнай он о скандале на день раньше, все равно практически ничего не смог бы сделать. Все произошло слишком быстро. Поскольку император уже обо всем знал, положение у Фан Циня было крайне незавидное.

— Ситуация непростая, — вздохнул Фан Цинь. — Этот Янь-ван, как волк или тигр. Стоит ему зубами впиться кому-нибудь в шею, добыче уже не вырваться.

— Говорят, что реформы Его Высочества Янь-вана пока далеки от завершения, — усмехнулся помощник. — При дворе из-за них возникают многочисленные споры. По-моему, он чересчур торопит события. Наступил момент, когда он пострадает от собственной хитрости.

Фан Цинь замер. Он прекрасно понимал, что его собеседник прощупывает почву, надеясь, что он заглотит наживку. Их поместье вырастило множество помощников, чаще всего они годились только на то, чтобы играть в шахматы с великим советником Фаном. Обычно они боялись открывать рот в присутствии Фан Циня. Раз этот человек рискнул проявить инициативу, то явно хотел, чтобы его заметили.

Фан Цинь протянул руку и огладил бороду:

— С чего ты это взял?

Помощник предвидел, что ему зададут этот вопрос, поэтому поспешил использовать явно заранее приготовленными аргументами:

— Раз дело зашло настолько далеко, боюсь, нам не удастся опровергнуть обвинения. Почему бы тогда не устранить корень проблемы и не попытаться сразу отменить предложенный Янь-ваном новый закон?

Поначалу Фан Цинь надеялся, что чиновник даст ему дельный совет. Теперь он был разочарован и холодно отрезал:

— Мошенничество на императорском экзамене в любую эпоху считалось тяжким преступлением, за которое отрубали голову или ссылали на каторгу. Разве есть разница между старым и новым законом?