Шрифт:
Про одного царевича я слыхал, что он был низкого роста и некрасив собой, а другие его братья были высоки и красивы. Отец царевича однажды посмотрел на него с отвращением и презрением. Юноша был проницателен и сказал:
– О мой отец, ведь лучше низкорослый мудрец, чем рослый глупец. Не всякий, кто высок и строен, уважения людей достоин, ведь овца принадлежит к чистым животным, а слон – все равно что падаль.
На земле меньше всех Тур-гора.Но пред Богом она больше всех.Ты, верно, слышал, как худой мудрецТакую речь с невеждой толстым вел:«Пусть конь арабский даже очень худ —Он лучше, чем откормленный осел».Отец засмеялся, столпы государства одобрили речь юноши, но братья смертельно обиделись.
Покуда человек не говорит,Неведом дар его, порок сокрыт.Ты мнишь: все полосатое – подстилка,Остерегись, а вдруг там тигр лежит.Слыхал я, что в это время против царя выступил опасный неприятель. Когда войска обеих сторон двинулись друг на друга, юноша первым выступил на поле брани. При этом он воскликнул:
Моей спины в день битвы не увидишь,Я весь в крови. Главу усыпал прах.Со мной воюя, ты играешь жизнью,А побежишь – урона жди в войсках.Вымолвив это, он бросился на вражеское войско и свалил несколько ратников. Вернувшись к отцу, он поцеловал прах у его ног и вымолвил:
Меня ничтожным ты считал, так знай же,Что не дородность – мужества исток.В день битвы тощий конь вперед стремится,А от коровы жирной есть ли прок?Но врагов, говорят, большая рать нападала, а в войске царя было ратников мало. Обратились они в бегство. Тогда юноша закричал на них:
– О мужи, врагов убивайте или женский наряд на себя надевайте!
Его слова вселили храбрость во всадников, и они дружно напали на врага. Потом государь поцеловал сына в глаза и лоб и обнял его; изо дня в день оказывал ему все больше и больше внимания и, наконец, провозгласил его наследником. Братья, позавидовав ему, налили яда в его пищу. Сестра заметила это с айвана и хлопнула окошком. Юноша понял ее, отнял руки от еды и сказал:
– Несправедливо, чтобы доблестные мужи умирали, а бездарные их место забирали.
Под сенью совы не укроемся мы,Коль в мире не будет волшебной хумы.Сообщили отцу о том, что произошло. Он вызвал братьев царевича и сурово побранил их. Затем он выделил каждому определенную область, так что смута улеглась и распри прекратились – ведь говорят же, что десять дервишей могут спать на одном коврике, а вот двум царям тесно в одной стране.
Святой человек лишь полхлебца откуситИ нищим скорей остальное дает;А царь, если царство какое захватит,Скорее спешит на другое в поход.Одно арабское разбойничье племя, на вершине горы расположившись станом, путь преградило купеческим караванам. Жителей окрестных краев этот разбой устрашал, а войска султана терпели от них поражение за поражением, ибо разбойники, забравшись в горы, заняли неприступные проходы, и не было для них лучшего убежища и опоры.
Правители этих краев стали совещаться о том, как бы им избавиться от беды, и решили, что, если шайка продержится еще некоторое время, ей нельзя будет противостоять.
Пока деревцо не пустило корней,Любой его вырвет рукою своей;Но если его много лет не тревожат,Могучий рычаг тут едва ли поможет.Источник засыпать лопатой – не труд,Рекой полноводной слоны не пройдут.Они решили человека на разведку послать, свои намерения пряча, и потом выжидать, пока не улыбнется удача. А когда разбойники напали на жителей, оставив свое гнездо пустым, правители послали туда несколько воинов, испытанных в боях, и те укрылись в горном проходе. Разбойники вернулись ночью, после набега, привезя с собой награбленное добро. Сняв с себя оружие, они разделили добычу. Тогда-то напал на них первый враг – сон. Когда прошла первая стража ночи
И солнечный диск обняла темнота,Как будто Иону во чреве кита,выскочили отважные воины, сидевшие в засаде, и всем разбойникам поодиночке связали руки сзади, а утром, когда занялась заря, они привели их ко двору царя. Царь приказал всех пленных казнить. Случайно среди них оказался молодой человек в расцвете ранней юности; травка на лужайке его ланит едва пробивалась. Один из вазиров поцеловал подножие трона государя, с мольбой приник лицом к земле и промолвил: