И быть бы тут Мизару убитым одной из конечностей скрывающегося в глубине монстра, но одна вредная синечешуйчатая дама, вместо того чтобы бежать, неожиданно яростно замолотила хвостом и встав на защиту своего хозяина, вцепилась в ближайшее щупальце.

И хотя клыки Ягай не смогли пробить невероятно прочную кожу водного хищника, ей это и не было нужно: челюсти хуаза обладали колоссальной силой, и хищная ящерица просто превратила в кровавую кашицу все, что было внутри конечности, а затем уперлась всеми своими лапами в песок и быстро мотая мордой из стороны в сторону, начала вытаскивать чудовище из воды на берег.

Щупальца монстра начали яростно лупить по ездовому зверю, но броня, которую фаролец лично надевал на своего хуаза несколько дней назад, стойко держала удары и постепенно Ягай начала одерживать верх над отчаянно упирающимся пожирателем эльфов. Вскоре над водой показалось и тело плотоядной твари, представляющее из себя большой шар, из которого и росли длинные, серые отростки.

Раскрывшись на середине, он превратился в одну большую, безглазую и очень зубастую пасть.

Подводное чудовище быстро смекнуло, что отсидеться в озере уже не получится и вместо бесполезных попыток вырваться, само набросилось на свирепую ящерицу: громко взвизгнув, оно с помощью отростков подпрыгнуло вверх и обрушившись на Ягай всем своим весом, оглушила её, а затем серый шар раскрылся пошире, пытаясь зацепиться зубами за стыки в броне хуаза, чтобы после отпилить ей голову.

Но к этому времени Мизар уже успел прийти в себя.

Добравшись до выроненного при падении арбалета, парень взвел оружие и навел его прямо в широко распахнутую пасть безглазой твари.

Тихо тренькнула спускаемая тетива и черный болт с громким чавканьем вошел прямо в небо шарообразного чудовища, которое сразу же отвлеклось от расправы над чешуйчатой ящерицей и яростно замолотило щупальцами по песку в припадке агонии — отрава, в которой были вымочены стрелы дроу, была крайне ядреной, ведь использовали её в первую очередь против лесных эльфов, которые из-за своего места жительства были крайне устойчивы к болезням и разного рода ядам.

И при попадании в такое уязвимое место, как внутренности головы, действовать токсин начал очень быстро — уже спустя пару мгновений шарообразное чудовище зашаталось и потеряв к своим жертвам всякий интерес, попыталось на щупальцах уползти обратно в озеро. Но не успев добраться до воды каких-то пары метров, оно рухнуло на песок и после пары минут трепыханий, замерло без движения, смотря в сторону Мизра раскрытой пастью.

— Ха-а-а… Ну Вогаш, ну тварина… А еще говорил, что эта зверюга будет нам что-то вроде ручной собачки, охраняющей добро. Ага, как же! — Всадив в монстра еще один арбалетный болт и убедившись, что тот окончательно издох, парень подобрался к хуазу и проверив, что Ягай жива, устало присел на песок рядом с ней. — Скотина толстопузая… Плевать, в сговоре он с эльфами, или нет! Встречу — «поздороваюсь» с ним так, что остаток жизни будет работать исключительно на целителей… А ты молодец, зверюга. Не струсила. — Бывший рыбак погладил морду Ягай, которая наконец-то вернулась в сознание и теперь с подозрением смотрела на тушу убитого Мизаром чудовища. — Да не волнуйся ты так, сдохла эта тварь. Ну, или утомилась до такой степени, что ей даже на арбалетные болты в горле уже плевать.

— Ур-р-р? — С вопросительной интонацией прорычала синечешуйчатая особа. И то ли удар щупальца чудовища оказался слишком сильным, то ли под влиянием демонической конечности фаролец научился понимать зверей, но в рыке Ягай он отчетливо различил желание убраться подальше.

— Да-да, уже уходим. — Взобравшись в седло, парень направил ящерицу в сторону нужных кустов, за которыми должна была находиться полянка с тайником. — Надо будет разузнать у кого-нибудь в Бирке, что это вообще за тварь такая. Её кожу даже сталь темных эльфов не взяла! Как думаешь, может освежевать её и сделать, скажем, одежду? А что, она прочная, легкая и выглядит неплохо.

— Ур-р-р… — В ворчании хуаза ясно слышалось неодобрение подобной идеи — оставаться рядом с озером дольше необходимого ездовая ящерица по-прежнему не хотела.

— Ладно, бросим так. — Согласился с ней бывший рыбак, которому тоже не хотелось возиться с тушей монстра. — И напомни мне купить тебе сочный кусок мяса в Бирке. Заслужила…

– Заэль, а как ты думаешь, смертные согласятся на предложенный Великим Князем мир? — Затачивающий клинок эльфийский воин, вопросительно посмотрел на своего соседа, что, подложив под голову мешок с вещами и накрывшись теплым плащом, дремал у обгорелого основания каменного дома. — Или все-таки люди решат пойти до конца?

Услышав вопрос, Заэль приоткрыл один глаз и с раздражением посмотрев на говорившего, тяжело вздохнул — время было позднее, но мающимся бездельем товарищам было скучно, и они решили на сон грядущий потрепать языками.

Это значило, что выспаться ему сейчас точно не дадут: в такие моменты гордые воины Великого Леса превращались в треплющихся бабок, которые могли часами обмусоливать любую новость, просто от нечего делать.

– Если война закончится раньше, то это будет просто прекрасно… — Ответил лишенный сна боец, поправляя свою «подушку». — Но даже несмотря на временное перемирие, это вряд ли случится. Великий Князь требует соблюдения договора и наши восточные земли, которые фарольцы зовут Западным Краем — должны остаться в составе Княжества Осенней Листвы. А после того, как мы его зачистили — люди не пойдут на попятную. Во всяком случае я бы не пошел…

– Ты бы и перед Владыкой Леса отступать не стал. — Тихо хмыкнул третий солдат Великого Леса, подкидывая в тихо трещащий костерок пару дров и наблюдая за хороводом искр, что взвились в воздух. — Ну чисто горный баран — только рогов для полноты образа не хватает.

– Это еще почему? — С недоумением уставился на него окончательно проснувшийся остроухий.

– Заэль, ты командиру нашего Копья при всех нахамил. — Фыркнул следящий за огнем остроухий. — Да, он был неправ, предлагая выдвинуть все наши дозоры ближе к Серебряной Реке и большая часть нашей армии с тобой бы согласилась, но чтобы сказать старшему офицеру: «Ваша идея — помет лесного кабана, господин!» — нужно быть или очень глупым, или очень упрямым. И насколько я могу судить — у тебя второй случай…