Федора тайно радовалась убегу младшей сестры и все свое нерастраченное материнство обратила на воспитание племянника.

…Данила помог старухе подняться. Ковшом разбил тонкий ледок в ушате, черпнул воды, плеснул с крыльца ей на руки. Охая, ополоснула кровь и шмыгнула в избу. Он, замерев, постоял на крыльце и, выдохнув клуб звездной пыли, занес ушат в кухню: закрепчало, как бы за ночь дно не выдуло.

Глянул на отекший глаз Федоры, сказал виновато:

— Зарежу к чертовой матери Яшку. Все нервы вымотал, тварь подколодная.

— Делай что хошь, супостат…

Только Данила ступил в горницу, чтобы продолжить застолье, Яков Березовский заорал, хватая табуретку:

— Не подходи, убью!

Тот проворно ломанулся обратно.

— Рехнулся, что ли?

— Я покажу «рехнулся»! — Сосед засобирался домой, торопливо шаря шапку в прихожей.

— Объясни, в чем дело-то?

— Не прикидывайся дураком, своими ушами слышал, как ты грозился меня зарезать.

— Вон ты про что! — облегченно рассмеялся Данила. — Я о поросенке Яшке говорил. Федора его так в честь тебя назвала.

— А второго как зовут? — обиженно поинтересовался сосед.

— Данилкой…

От дружного хохота заметалось огненной бабочкой пламя в керосиновой лампе, всполошились в ограде собаки, а в хлеву от недоброго предчувствия жалобно хрюкнул непослушный Яшка.

Лежит Герка на кровати, ворошит тоскливо свое прошлое. На рясной рябине за окном пируют, высвистывая небесные песенки, хохлатые свиристели.

Рос он озорным и самовольным. Пищала и негодовала Потаповка от его проделок: то чью-нибудь корову выдоит на рыбалке, то старух в бане поленом подопрет или, забравшись на крышу, воет волком в трубу.

— Не будет из разбойника толку, — возмущались сельчане. — Того и смотри, подожжет.

Почти каждый месяц Глафира присылала сыну конфеты. Сладости в семье Помазуевых не уважали, и Герка отдавал их Зойке — своей неразлучной спутнице по играм и баловству.

— Иголка с ниткой, да и только, — умилялся Данила, любуясь на вольную парочку.

— Не пора ли на ниточке узелок завязать, — делано супил брови Яков. — Совсем от рук отбилась. — И гнал дочку помогать больной матери по хозяйству.

Ни водяного, ни лешего не боялись ребятишки. Незаметно взрослея, бегали на Горячий Ключ за целебной водой, в зимние каникулы носили свежий хлеб на зимовье, где охотились отцы… Так бы и шли по жизни плечом к плечу, да неожиданно разошлись их стежки-дорожки.

В деревне закрыли среднюю школу из-за нехватки учеников. Чтобы Потаповка не опустела окончательно, оставили начальную. Пришла беда — открывай ворота! С отлетом стрижей на юг скончалась у Зойки мать. Похоронив жену, Яков отправил дочку к родне в город.

Герка остался работать в умирающем колхозе. Окончил курсы шоферов и стал среди сельчан авторитетным человеком.

Несчастье подкараулило его перед самым уходом в армию. На прощание захотелось прокатиться с ветерком на родном ЗИСе. Насадил в кузов девчат и дружков — айда в соседнюю Крестовку на вечерку. На крутом повороте грохнулась машина под откос. Один только и остался в живых — успел выпрыгнуть из кабины.

Приговорили парня к девяти годам тюрьмы. Когда его под конвоем выводили из клуба, где проходил выездной суд, опухшая от слез приехавшая в гости к отцу Зойка шепнула:

— Буду ждать…

— Забудь, — ответил он.

Год осталось отсидеть — не выдержал, ударился в бега: растревожили пролетевшие над зоной осенние журавли, заныло сердце по таежной воле. Отвел душеньку на хвойных лежанках у костра и добровольно сдался. За побег к оставшемуся сроку пристегнули свежий прицеп. И пошло и поехало!

Нынче Герка прокрался в обросшую зеленым мхом Потаповку на исходе сентября. Деревня еще сильнее прогнула спины крыш. Тихо, как на погосте. Единственная связь с цивилизованным миром — телефон у Якова Березовского на дому.

Председатель сельсовета с утра опять позвонил из Крестовки:

— Не появился беглец?

— Нарисуется — сообщу, — пообещал Яков.

— Будьте осторожны, — поддал страху председатель сельсовета. — Как бы врасплох не застал, в заложники кого-нибудь не захватил. Заломит выкуп «зелеными», а где их в нашей глуши возьмешь?

— Ясное дело, преступник, — согласился Яков. — Ружья наготове держим.

И подхватился к Помазуевым — сообщить, что Геркой из Крестовки интересовались, а заодно и опохмелиться простоквашей.