Лапкины молодцевато сделали пятки вместе — носки врозь, руки по швам.

— Чистейшей воды гибрид, — осклабился Тимоха.

— Гибридней некуда, — солидно поддержал Сема.

На Костю-Бороду никто уже не обращал внимания. Тот сидел поодаль от развеселой кучи-малы, печально смотрел в голубое зеркальце лунки. А под ним, озорно посвечивая снизу вверх блескучими глазками, ползал по дну нерестовый налим, стараясь содрать с крючка понравившуюся наживку. Поплавок мелко-мелко задрожал и нырнул. Костя-Борода встрепенулся и… выволок на лед соленый огурец. Чуткое ухо развенчанного кумира уловило издевательское похихикивание братьев Лапкиных. Он с презрением посмотрел в сторону марионеток и натолкнулся на жесткую ухмылку Гоши Огородникова. По спине пробежали мурашки: какой еще номер отколет эта непредсказуемая личность, чтобы удержать на своем чурбане корону дутой рыбачьей доблести?

А номер у Гоши был готов. На балконе хранится окунь — жена от родственников с Байкала привезла. Опупеют рыбаки, когда увидят такого гиганта. Поубавится прыти у Кости-Бороды, поубавится…

В следующую субботу Гоша Огородников опять был на льду. Как положено, поплескал на окуня водичкой, обвалял в снегу и примостил около лунки.

Прищеголяли братья Лапкины — в солдатских рукавицах. Вытаращились на красноперого, потеряли дар речи.

— Ну и махина! — опомнился наконец Тимоха.

Сема приподнял окуня.

— К маме не ходи, три кило с гаком! И как ты этакого жеребца обуздал?

Огородников бесшабашно сдвинул шапку набекрень:

— В солдатских рукавицах можно и черта обуздать. Ой, да вы сегодня в обновках?! Ну, берегись, рыба!

Братья хвастливо повертели зелеными клешнями и зарделись от удовольствия. На льду показалась орава рыбаков. Костя-Борода плелся в хвосте. «Припух герой, — мстительно улыбнулся Гоша. — Погоди, задам тебе жару-пару. А то в культ личности обрядился, как папуас в шубу».

Громадный окунь поразил воображение, как говорится, и старого, и удалого.

— Неужели такие полосатики в Ангаре еще водятся?

— Гоша — гений!

— Хоть в президенты выдвигай!

От похвалы у Гоши перехватило дыхание. Он забыл напрочь о культе личности, об издевательствах братьев Лапкиных, о сварливой жене, которая в любую минуту может хватиться окуня… Ослепительные крылья рыбачьей славы вознесли его к небесам.

Братья Лапкины сновали в жужжащей толпе, сбивая с панталыку рыбаков.

— Это событие не грех отметить, — хвастливо хлопал в ладоши солдатскими рукавицами Тимоха.

— У нас и огурчики есть, — подзадоривал Сема.

Гриша Пустых неожиданно обнаружил под полушубком в кожаной кобуре… фотоаппарат. Щелкнуться с Гошей Огородниковым в обнимку и окунем в ногах сразу же выстроилась очередь.

Вдруг среди праздничного шума раздался отчаянный вопль Кости-Бороды:

— Мужики, опомнитесь! На льду — авантюрист!

Развеселая куча-мала, разинув рот, остолбенела.

Прожигая насквозь пылающими глазами уже ставшего в героическую позу перед объективом Гошу Огородникова, экс-кумир учинил допрос с пристрастием — намеренно играл свирепо желваками…

— Откуда окунь?

— Из лунки, вестимо, — вызывающе прищурился Гоша, лихорадочно соображая, где же он допустил ошибку, ибо в наивном вопросе соперника явно чувствовался подвох.

— Слышали? — В голосе Кости-Бороды зазвенели стальные нотки.

— Не тетери, — зашебутились рыбаки. — Объясни толком.

Костя-Борода ухватил солдатскими рукавицами окуня и попытался протолкнуть в Гошину лунку. Увы… Красноперому и в трех таких лунках тесно будет.

— Обман! — Лицо допросчика сияло от радости. Он резко повернулся к растерявшемуся от внезапного разоблачения Огородникову:

— Где взял окуня?

— Жена с Байкала привезла… — залепетал тот и осекся. И с треском, ломая ослепительные крылья рыбачьей славы о сучья зимнего солнца, шмякнулся на грешный лед.

По русскому обычаю лежачего не бьют, и Костя-Борода, покосившись на Гришу Пустых, благородно не стал ворошить историю с тихоокеанской селедкой.

В гробовой тишине Гриша Пустых вразвалку, не предвещая ничего доброго, подошел к затравленно озирающемуся недотепе.

— Знаешь, Гошарик, что за такие проделки полагается? — и сделал пальцы в клеточку.

— Сеть, что ли? — недоуменно захлопал телячьими ресницами Огородников.

— Ага, сеть, — согласился санитар и одарил братьев Лапкиных широкой улыбкой.

— Кто же тут огурчиками угостить грозился?

Посыпались шутки-прибаутки. Прилетевшие из города воробьишки подчирикивали и подплясывали, обирая вокруг лунок хлебные крошки.