— Ты о чем? Какие серьги? — надо признать, Чаров довольно убедительно разыгрывает непонимание.

Но меня не проведешь. Я больше не верю ему. Ни единому его слову.

— Довольно притворства! — брезгливо бросаю я. — Ты купил дорогущие серьги и отправил их Меньшиковой в больницу! Я видела их собственными глазами!

— Бред какой-то… — Эдгар недоуменно трет лоб. — Не покупал я никаких серег… С чего ты это вообще взяла?

— Намереваешься врать до последнего?! — зло вопрошаю я.

— Намереваюсь разобраться в этой дерьмовой ситуации! — с вызовом отвечает он. — Я не спал с Меньшиковой! Ни разу! И никаких украшений тоже не дарил!

— Ну конечно, — я закатываю глаза. — Теперь ты будешь все отрицать. Это твоя извечная тактика!

— Почему ты не веришь мне, Яся?! — в отчаянии восклицает муж. — Разве я когда-либо давал тебе повод?

— Я видела записку! — взрываюсь я. — Записку, написанную твоей рукой! Мол, выздоравливай, моя нежная девочка, скоро у нас все будет хорошо!

— Да не писал я ничего подобного! Не писал! — ревет он. — Где эта записка?! Покажи мне ее!

Черт… Жаль я не догадалась прихватить треклятую открытку с собой.

— Хватит делать из меня дуру! — взвизгиваю я, вскакивая со стула. — С фактами не поспоришь!

— Это не факты, а хрень какая-то! Зачем мне посылать записки какой-то Меньшиковой, если я люблю тебя?! Только тебя, слышишь?!

Расхаживая туда-сюда по комнате, я крепко зажимаю уши. Чтобы не слышать его слов. Таких красивых и таких лживых…

— Яся, не закрывайся от меня! — Эд шагает ко мне и с силой разводит по сторонам мои ладони. — Верь мне, прошу! Только доверяя друг другу, мы сможем спасти наш брак!

— Я не хочу ничего спасать! — со слезами вырываюсь из его хватки. — Я хочу развода, ясно?!

Чаров застывает, будто от внезапной пощечины. Его лицо стремительно бледнеет, а в глазах появляется панический ужас.

— Нет… Не говори так, Ясь, — хрипло произносит он. — Не разбивай мне сердце…

— Это ты! — всхлипываю я. — Ты разбил мое! И сейчас топчешься на осколках…

— Господи… Это какой-то сюр… — Эдгар отшатывается назад и, тяжело рухнув на диван, роняет лицо в ладони. — Долбаная черная полоса, которая никак не закончится! — он испускает протяжный вздох и поднимает на меня глаза. — У меня серьезные проблемы на работе, Ясь. Очень серьезные. Под меня прокуратура роет. Кому-то очень невыгодно, что мой бизнес процветал и развивался…

— И что, они могут что-то нарыть? — спрашиваю настороженно.

— Нарыть можно всегда и на всех. Было бы желание.

Я молчу, а Эдгар продолжает:

— Ясь, я понимаю, ты обижена, но я клянусь, что никогда тебе не изменял. Пожалуйста, не бросай меня. Сейчас, в этот чертовски трудный период, мне очень нужна твоя поддержка.

— Ты знаешь, что я всегда была на твоей стороне, — произношу трясущимися от слез губами. — Но теперь я не просто не могу отрицать очевидное. Моя вера подорвана. Я больше не могу смотреть на тебя прежними глазами…

— Да чтоб тебя, Яся! — рычит Эд. — Кто внушил тебе эту чушь?! Меньшикова?! Так она с самого начала хотела нас рассорить!

— Она показала мне неопровержимые факты твоей неверности! Как ты этого не поймешь?! — верещу я.

Если честно, я не ожидала, что Чаров будет так упорно все отрицать. Думала, как только заикнусь про открытку, он тут же поймет, что попался, и даст заднюю. Но его упрямству можно позавидовать!

— Мамочка? Папочка?... — на лестнице показывается испуганная Милана.

Дочка обнимает себя руками и едва уловимо дрожит. Должно быть, наши крики разбудили ее.

— Да, малышка, все в порядке, — я резко меняю тон и силюсь улыбнуться. — Иди в свою комнату.

— Что происходит? — ее глаза влажно поблескивают. — Почему вы ссоритесь?

Эдгар тяжело вздыхает, я затравленно покусываю губу. Как объяснить ребенку всю глубину нашей драмы?

— Мы уже не ссоримся, — выдавливаю я как можно спокойней. — Просто у нас с папой вышел небольшой спор. Пойдем, милая, я уложу тебя спать. Тебе ведь завтра с утра в школу нужно.

С этими словами я приближаюсь к дочери и беру ее за руку. Она поднимает на меня встревоженные глазки, и я вновь изображаю улыбку. Дескать, все хорошо, тебе не о чем переживать.