— Привет, Кость, — шмыгаю в динамик.

— Яся, ты слышала новости?

— Нет, — настораживаюсь. — Какие новости?

— Про Эдгара.

— Что с ним? — я резко перестаю плакать и рывком принимаю сидячее положение.

— Кхм… Это не телефонный разговор, — помявшись, отвечает он. — Можно я приеду?

— Костя, ты меня пугаешь! — мой голос подскакивает на несколько октав. — Что с Эдом?! Он жив?!

— Не переживай. Он жив и здоров. Проблема немного другого свойства. Так что, могу я приехать?

Его ответ успокаивает, хотя несильно. Какие еще проблемы могут возникнуть у моего мужа?

— Да, конечно! — бросаю нетерпеливо. — Скоро будешь?

— Думаю, через полчаса. Я тут неподалеку.

В ожидании Свитинского я сгрызаю ноготь на большом пальце чуть ли не до мяса. Паника колотится где-то в горле и мешает дышать. Расхаживаю туда-сюда по дому и никак не могу унять чересчур разошедшееся сердце. Кажется, оно вот-вот грудную клетку проломит и вывалится на пол.

Когда Костя наконец звонит в дверь, я подрываюсь к ней как ошпаренная. Трясущимися пальцами прокручиваю замок и едва не ору:

— Что с Эдгаром?! Ну же, Костя, не молчи!

Свитинский перешагивает порог и раздражающе медленно закрывает за собой дверь. На его лице царствует нехарактерная мертвенная бледность, и в этом мне видится еще один дурной знак. Ведь Костя не из тех, кто легко поддается эмоциям.

— Не томи! — чуть не реву. — У меня голова от всяких жутких предположений разрывается!

— Эдгара арестовали, — сглотнув, произносит он.

Я замираю не в силах ухватить смысл услышанного. Что значит арестовали? Как это? За что?!

Пока я непонимающе хлопаю ресницами, Свитинский продолжает:

— Обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере.

— Господи… — только и могу выдохнуть я. — Господи….

— Яся, ты в порядке? — Костя обеспокоенно касается моего плеча. — Нормально себя чувствуешь?

Должно быть, выгляжу я паршиво. Потому что, по ощущениям, вот-вот словлю сердечный приступ.

— Но… Он не мог… — лепечу в растерянности. — Ты же знаешь, Костя… Он не мошенник….

— Успокойся, Яся. Пока нет поводов для паники. Это всего лишь обвинения, слышишь? Они еще не доказаны.

Делаю шаг в сторону и, привалившись плечом к стене, на пару секунд прикрываю глаза. Мне очень плохо: снова мутит, и ноги еле держат. Боюсь рухнуть в обморок прямо посреди прихожей.

— Что-то мне не нравится твой вид, — произносит Костя и затем с удивительной легкостью подхватывает меня на руки. — Тебе лучше прилечь.

Он заносит меня в зал и бережно кладет на диван. Пожалуй, я бы чувствовала себя неловко, однако обуявший меня шок парализовал все остальные эмоции. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как об Эдгаре. И об ужасных обвинениях, которые ему предъявляют.

— Кость, скажи, это ведь ошибка? Это какая-то ошибка, верно? — хриплю я. — Эд говорил, что его хотят подставить… Что кому-то не дает покоя его бизнес…

— Мне пока известно не больше, чем тебе, — скорбно роняет Свитинский, присаживаясь рядом со мной на край дивана. — Думаю, завтра утром появятся подробности.

Несмотря на то, что совсем недавно я улучила Чарова в неверности, я не верю в то, что он может быть преступником. Эд не такой! Он всегда стремился вести бизнес честно и ни за что бы не стал нарушать закон. Я почти уверена, что его арест — это происки злопыхателей. Но как доказать это в суде?

— Где он сейчас? — спрашиваю я. — В тюрьме?

— В изоляторе временного содержания.

— У него есть адвокат?

— Да, один из лучших.

— Хорошо, — вздыхаю я и, помолчав, добавляю. — А я смогу с ним увидеться?

— Думаю, да, — чуть помедлив, отзывается Костя. — Если у тебя есть такое желание.

— Конечно, есть! Он же мой муж!

— Да-да, разумеется, — спешно кивает он и после короткой паузы спрашивает. — Возможно, это не мое дело, но… Выходит, ваш конфликт, связанный с Викторией Меньшиковой, исчерпан?

— Ах, если бы, — горько усмехаюсь. — Конфликт в самом разгаре. Но я все равно хочу его увидеть. Наверняка ему сейчас непросто.

— Не то слово, — Костя поправляет очки и снова фокусируется на моем лице. — Ну а ты сама как? Справляешься?

В его голосе столько неподдельного участия, что я не выдерживаю и снова громко всхлипываю:

— С большим трудом, Кость. С очень большим трудом…

— Бедняжка, — его рука вновь находит мое плечо. — Могу я тебе как-то помочь?

— Сделай так, чтобы Эдгара не посадили, — я вонзаюсь в него молящим взглядом. — Бога ради, Костя, помоги ему.