Кигер не поднялся, возможно, понимая, что это еще больше подчеркнуло бы массивность высокого человека в доспехах. — Вы говорите о справедливости и всеобщем благе, — сказал Кигер. — Но скажи мне, животное: имеешь ли ты какое-либо право диктовать Коэрли, кроме того, что дают тебе сталь и огонь?

— Через тысячу лет у них, возможно, будет достаточно дисциплины, чтобы противостоять армии людей с палками и сетями, — фыркнул Карус. — Может быть, через тысячу лет, не меньше.

Гаррик вытащил свой длинный кавалерийский меч и высоко поднял его; украшенное узором лезвие заплясало на солнце, как извивающаяся змея. — Ты хочешь склониться перед завоевателем, а не работать с союзником, Кигер? — спросил он. — Да будет так! А Кигер?

Древний человек-кошка уставился на него снизу вверх, скривив губы.

— Никогда не сомневайся, что если Коэрли нарушат свою клятву, к ним придут люди для завоеваний, — сказал Гаррик. — И у этих завоевателей будет не больше милосердия, чем было у самих Коэрли. От ваших крепостей ничего не останется, кроме пепла, развевающегося над костями ваших мертвецов!

— Гаррик и Королевство! — крикнул Уолдрон, выхватывая свой меч и поднимая его над головой. — Гаррик и Королевство! — закричали Кровавые Орлы, ударяя копьями о бронзовые выступы своих щитов. — Гаррик и Королевство!

Гаррик спустился вниз. — Лорд Аттапер, — сказал он, приблизив губы к ушной раковине командира стражи. — Выводите нас!

Собравшиеся воины Коэрли стояли в угрюмом молчании, но никто не возражал, когда человеческая делегация, топая и разбрызгивая грязь, прокладывала себе путь по грязи единственного города людей-кошек. Гаррик вложил свой меч в ножны, выходя с Поля Сбора, но Кровавые Орлы продолжали ликовать и бряцать оружием всю дорогу до ворот.

***

— Большой парень, не так ли? — сказал Карпос, выпрямляясь и прислоняясь к пилястре. Он не натягивал лук, но широкое острие его стрелы было направлено в позвоночник человека, лежащего на полу.

— Да, он крупный, — едко отозвалась Илна, опускаясь на колени рядом с незнакомцем.

Хотя в тоне Карпоса не было ничего откровенно угрожающего, Илна знала, что крупный мужчина, смотрящий на другого крупного мужчину, всегда думает о драке. Ее брат Кэшел обычно был самым крупным мужчиной в их окружении…

Незнакомец снова застонал. Его лицо было слегка повернуто к ней; усы подрагивали при дыхании, и еще у него была короткая черная бородка. Она бы предположила, что ему около сорока — достаточно много для крестьянина, но этот человек крестьянином не был. Его волосы и ногти были аккуратно подстрижены, а кожа гладкая, за исключением шрамов — пореза над правым глазом, впадины на правом предплечье, которая могла быть оставлена либо лезвием, либо когтем, и складки от острого предмета под левой лопаткой.

Жесткая улыбка тронула губы Илны: этот человек был воином. Она догадалась, что если перевернет его, то найдет сопряженную отметину где-нибудь в верхней части его груди, куда вошло острие. Почему он лежал здесь голый и без сознания, в то время как жрецы снаружи погибли, сражаясь с людьми-кошками, — вот вопрос, который нужно будет задать, как только парень сможет заговорить.

— Карпос, принеси воды, — сказала Илна. — Я не вижу никаких травм, но с ним что-то не так.

— Асион! — крикнул Карпос своему напарнику. — Мы кое-кого нашли! Принеси нам воды! Илна нахмурилась, но возражать не стала. Охотники были ее спутниками, а не слугами. Карпос боялся оставлять ее наедине с незнакомцем. Его беспокойство было неуместным, но это была безобидная ошибка. Илна только жалела, что все ее собственные ошибки не были такими безобидными. Если бы она не совершила особенно серьезной ошибки, сейчас у нее была бы лучшая причина для существования, чем надежда убить всех людей-кошек в мире; хотя убийства людей-кошек, казалось, было достаточно.

Пол в этом храме был выложен простыми каменными плитами, а не узорами из плитки или мозаики, которые она видела в других местах. Незнакомец провел по ним ладонями, нащупывая опору. Его глаза оставались закрытыми.

— Вот! — сказал Асион, быстро выходя из солнечного света с какой-то мокрой массой в левой руке. Нож в правой руке был направлен в землю, не представляя угрозы, но, несомненно, готовый к любым возникшим неприятностям. — Я не увидел поблизости тыквы, поэтому намочил, немного ткани в фонтане.

— С одного из тел? — спросил его напарник. — Иногда ты ведешь себя не лучше собаки, знаешь ли, Асион.

— Эй, я отрезал юбку, — защищаясь, сказал Асион. — На этой части тела не было никакой крови. Кто этот парень?

Илна взяла у охотника промокшее белье. Она была более чем склонна согласиться с Карпосом, но Асион сделал то, о чем его просили. Поскольку она не сказала ему, какие средства использовать, у нее не было права жаловаться на то, как он это сделал. Пока она раздумывала, помочить ли уголок рта незнакомца или, возможно, вытереть ему лоб, он слегка приподнял голову. Его глаза открылись, но лишь на щелочку. Обхватив себя руками, он приподнял туловище и подтянул колени под себя.