– Нет.

– А мы – женщины.

– А…Ну, а мы-то им зачем нужны? У них свои женщины есть.

– А мы не хуже ихних.»

Не хуже-верно, может, даже лучше некоторых. Но, тем не менее, привлечь внимание можем только доступностью, а там уж как получится. Я вот, дура, верю, что получится что-то хорошее.

– Ян, ты вообще меня слушаешь? –возмутилась Лерка, я оторвалась от своих мыслей.

– Да спать хочу. –выкрутилась.

– Ну, ладно, спи. Я на этой недели достану студень, позвоню. Ты не теряйся.

– Окей.

– Сладких снов о Саныче, –хохотнула Гельмс, я улыбнулась.

– Спасибо, тебе тоже о твоем студентике.

– О, я потом не усну. Видела бы ты его, забыла бы даже о «Кайене».

– Я о нем и не думаю, – раздраженно отозвалась. Нет, конечно, мне социальный статус Гладышева импонировал…. Ну, ладно, ОЧЕНЬ импонировал и занимал не последнее место в списке его достоинств, но он не был первопричиной, хотя … хрен его знает. Если начать разбираться и приводить доводы и факты, то можно к какому угодно выводу причалить.

– Да ладно не кипятись, знаю я, что ты у нас почти Божий одуван, -попыталась пошутить Лерка.

– Все, я спать. –устало ответила я.

– Спи.

Отключив телефон, чтобы больше никто не выносил мне мозг с утра пораньше, уснула.

Проснулась я далеко за полдень. Дома никого не оказалось, чему я несказанно рада. После бурной ночи состояние у меня было не фонтан, но кружка кофе и бодрящий душ творят чудеса. Через час я уже, как огурчик. Первым делом позвонила маме, мы немного поболтали. За месяц я так и не привыкла врать, но все же делала это более уверенно, чем раньше, только вот осадок все равно был гадкий. После, нашла в контактах «Вкусный Зануда» и засмеялась; на трезвую голову без смеха это не воспринимается. Я ему еще об этом сказала? Кошмар! Но похоже его это не слишком шокировало, так что можно не париться.

Под влиянием эмоций быстренько настрочила:

«Привет Вкусный Зануда! Ты уже проснулся? Отличного тебе дня и настроения. Не будь резок, и чаще улыбайся. Во-первых, это полезно, а в твоем возрасте пора заботится о здоровье.))) Ну, и во-вторых, у тебя красивая улыбка.»

Отправив сообщение, решила заняться домашними делами; уборкой, стиркой и готовкой. Суета хоть как-то отвлекала меня от волнительного ожидания ответа, которого так и не последовало. К вечеру приехала тетя Катя. Мы с ней поужинали, поделились новостями, позвонили маме по скайпу , посмотрели фильм и легли спать. Каждая из нас ни слова не сказала о прошедшей ночи. Я не посмела заикнуться о любовнике крестной, а она не стала акцентировать внимание на моем неожиданном появлении под утро. Меня это устраивало, ее наверное, тоже.

Сон не шел ко мне, я все время думала об Олеге. Вспоминала нашу с ним перепалку, его лицо, как оно меняется в зависимости от ситуации, каждое слово, улыбку и взгляд. В моей голове прокручивались варианты того или иного разговора; что следовало сказать, а что нет, как сказать и когда. Я разыгрывала сценарии нашей поездки. Представляла реальность, в которой Олег относится ко мне ни как к глупой, дерзкой девчонке – покровительственно и снисходительно, а как к равной, как к интересной ему, симпатичной девушке. Мечты, мечты…

Взглянув с тоской на молчащий телефон, закрыла глаза и решила выкинуть из головы мысли о Гладышеве. Все ясно, как божий день, так что не стоит питать иллюзии. Но сказать легче, чем сделать. Уснула я не сразу, продолжая думать об Олеге; где он, с кем, что делает, вспоминает ли обо мне или уже забыл? Что подумал про мою последнюю смс? Странное чувство, не дающее покоя. Хочется что-то сделать, чтобы ослабить напряжение, сковавшее душу, но не получается. Кручусь, верчусь в постели, изматываю себя, а потом добиваю, включив сопливые песни.

Я понимаю, что это глупо, я его совсем не знаю и видела два раза, и со мной он не особо любезен, но этот мужчина, как заноза впился в мои мысли и нарывает. Не могу отделаться от противного ощущения где-то в области диафрагмы, как будто кто-то сжал что-то в моей груди и не выпускает. Полночи я не могла уснуть, а потом все же усталость взяла свое.

Утро естественно было сумасшедшее ; не выспавшаяся, проспавшая на десять минут, что существенно, собираюсь впопыхах, не успевая ни зарядку сделать, ни накраситься, ни покушать. Пока одеваюсь, вдруг обнаруживаю, что золотого браслета, который подарила мне мама и бабушка на пятнадцатилетие, нет. Лихорадочно ищу его везде и всюду, перетряхивая все вещи и сумки. У меня начинается паника. Эта тоненькая цепочка была дорога моему сердцу, поэтому, когда я переворачиваю все верх дном и не обнаруживаю ее, паника перерастает в истерику. Смотрю на бардак, который развела, вспоминаю, как бабушка с мамой подарили мне подарок и слезы наворачиваются на глаза. Конечно, недорогой браслетик с подвеской для кого –то сущий пустяк, из-за которого не стоит убиваться, но для меня это, прежде всего, память, мой талисманчик. Когда находишься вдали от дома среди абсолютно чужих людей, ценишь такие мелочи.

Погода тоже не радует; небо заволокло грозовыми тучами, пронизывающий, холодный ветер пробирает до костей. Дрожа и ежась, бегу на работу в расстроенных чувствах, пытаясь по дороге вспомнить, где могла потерять браслет и к концу пути меня озаряет. Потеряла я его у Олега в машине, потому что когда облокотилась, чтобы поцеловать его , браслет еще был на мне, я его тогда поправила. Эти соображения ободряют, и настроение стремительно ползет вверх. На радостях достаю телефон, чтобы уже окончательно решить вопрос, а то неизвестность с ума сводит, но как только открываю контакты, пыл мой угасает. Как-то неловко писать, учитывая, что мне так и не ответили. Оставшийся путь до Де Марко я погружена в сомнения; написать или нет. Решаю написать, все же это важно для меня, хотя до тошноты боюсь.