Резко разворачиваюсь, и иду, словно сомнамбула, уставившись в одну точку на противоположной стене. Все плывет, как в тумане. Руки дрожат, в глазах печет, как будто песок разъедает их.

Да, Олег Александрович– вы мастер ставить людей на место, только стоило ли так жестко? И кого-глупую девчонку?

Делаю все на автомате. А вообще хочется скрыться в подсобке и не выходить, пока ресторан не опустеет. Мне кажется, что каждый присутствующий был свидетелем моего унижения. Но смалодушничать не могу себе позволить; во-первых, не стоит смешивать работу и личное, а во-вторых, показывать, что меня задело. Я просто официантка, он просто клиент, а тот вечер –небольшое приключение, мимолетное помутнение рассудка, которое нужно забыть.

Несу поднос с его заказом и как мантру повторяю про себя ; «Мне все равно, абсолютно, совершенно пофиг!»

Подхожу, Олег разговаривает по телефону, что меня радует. Посматриваю на него, хотя это какая-то пытка. Его смех бесит. Понимание, что ему плевать, а я едва сдерживаю слезы, сильно бьет по самолюбию. Мне до слез обидно, но я продолжаю раскладывать приборы перед ним, я же сильная девочка. Сильная девочка, у которой болит душа.

– Что-то еще?-задаю дежурный вопрос ничего не выражающим голосом.

– Да, -закрыв динамик телефона, отвечает он мне.

Я вопросительно приподнимаю бровь, в ожидание пояснений и они тут же последовали.

– Не пиши мне больше ни просто так , ни под заезженными предлогами. Тот вечер-недоразумение, не стоит придавать ему какое– либо значение, – его слова были подобны отрезвляющей пощечине, такие покровительственные, что мне стало невыносимо мерзко.

Гнев и злость затопили, прежде всего, на саму себя. Дура, что ты молчишь? Тебя унижают, а ты словно язык проглотила! Соберись и пошли этого урода на хрен с его «недоразумением» и «предлогами».

Напяливаю на лицо свою любимую маску «отвязной девки» и с усмешкой парирую;

– Остыньте, Олег Александрович, не наивная чукотская леди, так что никаких особых значений и предлогов. По-моему, это ты чего-то там навертел из-за одной смс-ки. Подумаешь, пожелала хорошего дня, что в этом особенного? А браслет я действительно потеряла, и если найдешь, верни, будь добр. Надеюсь, все, а то мне работать надо?

– Счет принеси,– невозмутимо отдает он распоряжение, как будто я ничего до этого ему не сказала. Сжимаю челюсти крепче. Терпи, Янка, терпи! Обслуживающий персонал все стерпит, верно?.

Киваю ему и ухожу. Спускаюсь на кассу, прошу у кассира счет, а Стаса отнести его. Видеть равнодушную рожу Гладышева больше не могу.

Иду в подсобку. Прислоняюсь к приоткрытой двери черного входа и чувствую осеннюю прохладу. Вдыхаю, но не получаю кислород, боль унижения сковывает, держит в своих тисках и не дает дышать. Так плохо, что хочется просто исчезнуть, убежать от сюда далеко-далеко, домой, к маме, которая убережет меня от ошибок и «недоразумений». Пытаюсь отвлечься, но не получается. Правильно кто-то сказал; « Можно закрыть глаза на то, что видишь. Но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь.» А я чувствую сильнейшую обиду, вкупе со злостью. В голове только единственный вопрос; «Почему?». Почему он повел себя, как мудак? Не понимаю, а впрочем, и не хочу понимать, пусть катится ко всем чертям!

Я хорохорюсь, а у самой слезы текут по щекам, и я не пытаюсь их остановить, напротив, еще больше травлю душу воспоминаниями. Прокручиваю в голове каждое уничижительное слово, взгляд и жест. Да и вообще свое положение. Наверное, я мазохистка.

Не знаю, сколько так стояла и жалела себя, но вышла покурить наш повар по горячим блюдам, и я взяла себя в руки, хотя это было не легко. Но я нашла способ-попросила сигаретку и потихонечку глотая дым, привела свои нервы в порядок. На душе было погано, и с каждой затяжкой ноющее чувство разрасталось. Слез больше не было, только разочарование и апатия. Докурив сигарету, принялась еще за одну. Надя, посмотрела на меня обеспокоенно.

– Что-то случилось, Ян?-спросила осторожно.

Я усмехнулась, затянулась так, что дыхание перехватило и слезы навернулись на глаза. А потом охрипшим голосом прошептала, медленно выпуская дым;

– Да нет… просто «недоразумение».

– А, ну, не переживай, наладится. Как говорится, всё всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит, это еще не конец, так что не хандри, –похлопала она меня по плечу. Я невесело хмыкнула и кивнула.

Нет, уж это конец, хотя какой «конец», учитывая, если не было начала?!

– Янка, я тебя обыскался, ты че здесь застряла?– раздался за спиной голос Стаса. Закатываю глаза и делаю последнюю затяжку. Пора на каторгу.

– Куришь?-вскинул он ошарашенно бровь, остановившись напротив меня.

– А что? Ты тоже не любитель «пепельниц»?-поинтересовалась иронично, выбрасывая сигарету.

– В смысле?-нахмурился он, глядя на меня непонимающе.