Ей на мгновение стало страшно – а вдруг что-то случилось с Джессом, с Грейс? Может быть, они ушли к дверям собора, и ей придется снова искать их? А у нее совсем не было времени…

А потом она услышала голос Джесса.

– Люси, берегись!

Обернувшись, девушка увидела брата – и Стража с черным посохом в руке. Она потянулась за топориком, но Джесс уже напал на противника с мечом. Что-то взорвалось за спиной у твари, вспыхнуло пламя, и подол белой рясы загорелся.

Оглядевшись, Люси заметила на каменном балконе Грейс. В одной руке у нее был мешок, в другой – какой-то предмет, без сомнения, новая бомба. Она не сводила глаз с Джесса, а тот, воспользовавшись растерянностью Стража, срезал его капюшон и ловким выпадом рассек эмблему на затылке врага.

Страж рухнул ничком, как дерево, поваленное грозой. Когда тело начало содрогаться в агонии, демон-химера вылез из глазницы. Люси поморщилась. Мерзкая тварь озиралась в поисках укрытия.

Ударом топорика Люси разрубила химеру надвое. Раздался звук, подобный хрусту костей под каблуком, и демон исчез.

– Люси.

Джесс подхватил ее свободной рукой, с силой прижал к себе. Она слышала, как стучит его сердце. Джесс тяжело дышал; девушка чувствовала запах пота, крови и выделанной кожи. Так пахло от Сумеречных охотников. Люси подняла голову и взглянула Джессу в лицо; оно было покрыто ссадинами и синяками, зеленые глаза сверкали…

– Быстрее под арку, – прошипела сверху Грейс. – Нашли время любоваться друг на друга…

Джесс заморгал, как будто его внезапно разбудили.

– Хороший совет, – заметил он.

Возразить на это было нечего. Люси схватила Джесса за руку и потащила под арку сторожки; проход, ведущий во Двор Декана, был довольно длинным и походил на туннель.

– Люси.

Джесс резким движением сунул окровавленный меч в ножны, схватил ее в объятия и прижал к себе. Они стояли у стены. Люси отбросила свой топорик, вцепилась в его куртку, обняла его.

– Я думал, ты ушла навсегда. Думал, что потерял тебя.

Ей казалось, что это случилось давным-давно – та ночь, когда она ушла, положив записку ему под подушку.

– Я знаю, – прошептала девушка. Ей страстно хотелось прижаться лицом к его груди, прикоснуться к его щеке, сказать, что она каждую минуту думала о нем и о том, чтобы поскорее вернуться… Нет. Не сейчас. – Я знаю. Прости меня. Джесс, я должна попросить тебя кое о чем… мне нужно, чтобы ты обнял меня, как прежде.

– Я тоже хочу этого. – Он прикоснулся губами к ее волосам. – Я страшно зол на тебя и отчаянно рад видеть тебя, я хотел бы держать тебя в объятиях много часов, но здесь опасно…

– Помнишь, я говорила, что никогда не видела призрака Железной Сестры или Безмолвного Брата? – прошептала Люси. – Что я никогда не заглядывала туда, где блуждают их души? Так вот, это правда, я в самом деле никогда их не видела. Но я их слышала. Теперь я это понимаю.

– Слышала их? О чем ты?..

– Каждый раз, когда я была с тобой, когда я прикасалась к тебе и слышала эти жалобные крики… Я думаю, Малкольм ошибся. Я не верю, что близость с тобой укрепляет связь между мной и Велиалом, делает меня уязвимой перед ним. Я думаю, что дело в тебе, в том, что ты побывал за порогом смерти. Это приближает меня к другой стороне. К тому миру, куда уходят души, которым нет нужды задерживаться здесь.

Около арки раздался взрыв, на мостовую посыпались осколки камня, выход скрылся в облаках дыма. Люси вздрогнула. Она знала, что Грейс не сможет долго сдерживать Стражей.

– Джесс, знак, который я постоянно видела в этих кошмарах, – да, это был символ Велиала, но его предназначение заключалось в том, чтобы удерживать их в заточении, в плену…

– Люси, – тихо сказал он. – Я не понимаю.

– Я знаю, но сейчас некогда объяснять. – Люси приподнялась на цыпочки, обхватила его шею. – Доверься мне, Джесс. Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он привлек ее к себе, и девушка вздохнула с облегчением.

– Ну что ж, – прошептал он, снова касаясь губами ее волос, – если ты хочешь…

И Джесс поцеловал ее. Люси не ожидала этого, но ее тело как будто заранее знало, что сейчас произойдет: девушка приподнялась выше, потянулась к Джессу, ее рука гладила его затылок, она чувствовала вкус соли и пыль на его губах, и еще что-то сладкое, горячее. Мурашки побежали по коже от желания, потом оно пропало, в голове зашумело, и Люси поняла, что ничего не слышит. Со всех сторон наступала темнота.