– Нет, Козетта, безработные не лодыри.

– Так мама говорит.

– А как она сама зарабатывает на жизнь?

– Она получает социальное пособие.

– И в чем разница?

– Это совсем другое. У мамы на иждивении четверо детей, а мужа нет.

Родители предпочитали не спорить.

Когда девочки приходили из школы, Тристане стоило немалых трудов заставить Козетту делать домашние задания.

– Дай нам хотя бы спокойно сделать свои.

– При одном условии: если ты сделаешь и мои тоже.

– Ладно. Но выучить урок за тебя я не могу.

– Завтра по дороге в школу ты мне его расскажешь.

Козетта ставила на проигрывателе Флорана свою любимую пластинку Tainted Love в исполнении Soft Cell и под нее танцевала и пела. Как сосредоточиться в таких условиях и устоять перед искушением пуститься в пляс вместе с ней?

На следующее утро по пути в школу Тристана пыталась вдолбить кузине хоть какие-то сведения по географии и биологии. Тщетно. Летицию восхищало, что можно быть такой скверной ученицей.

Однако на второй год Козетта не оставалась ни разу. Письменные работы ловко списывала у соседей. На устных ответах умела уболтать преподавателей, взывая к состраданию:

– Понимаете, я не в состоянии учить наизусть “Я завтра на заре…”[15]. Дело в том, что мама назвала меня Козеттой в память о Викторе Гюго, потому что у нее самой утонула сестра.

Иногда она выдвигала совсем уж жалостливые объяснения:

– Я не могла вчера вечером делать уроки, потому что навещала мать в психиатрической клинике.

Школьное начальство было более или менее в курсе того, что случилось в ее семье. Козетта получала 10 баллов из 20, что гарантировало ей полную безнаказанность за ее несчастья.

Тетя Бобетт недолго пробыла в клинике по одной простой причине: она чувствовала себя там слишком хорошо. Лекарства не оказывали на нее действия. Она быстро заприметила телевизор и уселась перед ним. Другие пациенты души в ней не чаяли. Когда она выходила в парк покурить, за ней вечно тянулась целая свита обожателей, которым она говорила примерно следующее:

– Вас, дурачков, я люблю. Вы тихие.

Одна из медсестер возмутилась и спросила, на каком основании она противопоставляет себя остальным. Бобетт ответила:

– Я не делаю никакого различия между ними, вами и мной, если хотите знать.

Бабушке задавали кучу вопросов с целью понять, может ли она взять дочь к себе вдобавок к троим сорванцам. Она обреченно согласилась, но просила социальные службы как можно скорее найти для них жилье.

– Уверены ли вы, что ваша дочь в состоянии нести ответственность за своих детей? Она чуть не отправила их на тот свет вместе с собой, равно как и остальных жильцов дома.

– У Бобетт были проблемы с алкоголем. В больнице ее избавили от зависимости.

В ответ на аналогичный вопрос Бобетт заявила, что никогда больше ни капли пива в рот не возьмет. Ее отправили к матери на испытательный срок.

Бабушка объявила ей, что уже стара и не в силах воспитывать таких неуправляемых подростков, как Никки, Ален и Джеки.

– Ничего, теперь я здесь, – отвечала Бобетт.

– Постарайся сама не стать проблемой, а то будет перебор.

Бобетт позвонила сестре поделиться “очередным хамством матери”.

– Извини, – сказала Нора, – но я ее понимаю.

– Черт, не нашла ничего лучше, чтобы меня поддержать?

– Я забочусь о твоей дочери. Это, по-твоему, не поддержка? Пора взять себя в руки, Бобетт.

– Прекрати! Когда ты так говоришь, мне немедленно хочется пива.

Нора повысила голос. Козетта разрыдалась. Тристана догадалась вмешаться и схватила трубку:

– Тетя Бобетт, когда ты придешь? Я так соскучилась!

Между племянницей и теткой была магическая связь. Благодаря взаимному восхищению, они творили друг с другом чудеса. Бобетт замирала от восторга перед этой девочкой, горячо ее любившей. Тристана втайне любила тетку больше, чем мать: Нору она считала холодной конформисткой, и ей нравился пылкий энтузиазм маргиналки.

– Я тоже соскучилась, дорогая моя! Вот увидишь, я вырулю, – ответила Бобетт, которой была невыносима мысль, что она может разочаровать племянницу.

В конце лета освободилась муниципальная квартира поблизости. Перед отъездом Козетты к матери и братьям у них с Тристаной состоялся долгий разговор.

– Знаешь, мне с мамой трудно. Хотела бы я быть на твоем месте. Тебя она уважает, преклоняется перед тобой. А про меня говорит, что я – это она в детстве, что не умиляет ее нисколько.