Ура мне.

— Итак, — медленно произнесла я, прерывая их размышления, — это все или…?

Пристальный взгляд Хьюстона медленно вернулся ко мне. Я наблюдала, как напряглись его челюсти, прежде чем он молча развернулся на пятках и повел меня через другую дверь. Это была спальня размером со стандартную комнату для гостей, и внутри стояла кровать королевского размера, по тумбочке с каждой стороны с корзинами для мусора под ними и еще один плоский экран, занимающий всю стену, к которой она была обращена. Моей любимой частью комнаты была стена рядом с дверью, на которой были изображены они — Хьюстон, Лорен, Джерико и… Кэлвин. Ароматный, но горьковатый запах оливкового масла внезапно ударил мне в нос.

Кэлвин должен был быть тем, кто стоял бы здесь. А не я. Я никогда не думала, что мне понравится занимать место мертвеца, но и не ожидала, что буду чувствовать себя такой виноватой из-за этого.

Когда Хьюстон вел меня через спальню, пока мы не добрались до ванной, я поняла, что проход между кроватью и стеной был узким. Ванная была примерно такого же размера, как у меня дома, что больше подходило для автобуса, чем для моей квартиры. Там даже была стеклянная душевая кабина, достаточно большая, чтобы вместить двух человек, раковина с большим количеством свободного места и унитаз, к сожалению, не отделанный золотом.

Я почувствовала себя обманутой.

Хьюстон и Лорен неосознанно подстрекали меня к этому моменту лишь для того, чтобы показать мне нормальный чертов туалет. Нигде не было восемнадцатикаратного золота.

— Я этого не ожидала, — честно выпалила я.

— Быть богатым и знаменитым имеет свои преимущества, — протянул Лорен со своего места у шкафа у двери. Естественно, он неправильно понял, что я имела в виду, и я мудро решила не исправлять его.

— Эта спальня используется по мере необходимости, — сообщил мне Хьюстон. Увидев мой растерянный взгляд, он добавил. — Мы делим ее.

— Имеешь в виду, типа, мы иногда спим здесь вместе? — в чем, черт возьми, может быть причина для этого?

— Интересно, что твой разум первым делом пришел к такому выводу, олененок.

Поскольку Лорен решил подразнить меня, я решила притвориться, что его там нет, и ждала объяснений Хьюстона. Рик был единственным, кому, казалось, не доставляло удовольствия быть жестоким, и, как обычно, его не было рядом, когда я в нем нуждалась. Я пыталась определить, куда он направлялся всякий раз, когда исчезал, но, как и ожидалось, ни Хьюстон, ни Лорен не желали делиться информацией.

— В том маловероятном случае, если тебе понадобится больше уединения, чем позволяют койки, не стесняйся использовать это место.

Хьюстон терпеливо ждал, пока я пойму, к чему он клонит. Когда я это поняла, то скорее кивнула, чем запротестовала, что, похоже, ему не понравилось. Понять его было труднее, чем уравнения квантовой механики. Для начала, зачем тогда вообще предлагать такую возможность? Нет, забудьте. Лучший вопрос заключался в том, почему для него имело значение, сплю ли я с кем-нибудь.

И именно тогда я уловила кое-что из того, что он сказал.

— Почему маловероятно?

— Что? — рявкнул он чересчур агрессивно.

— Ты сказал, что в маловероятном случае я смогу здесь кого-нибудь трахнуть, — перефразировала я, возвращая часть его агрессии. — Почему это маловероятно?

— Он оговорился, — пренебрежительно ответил за него Лорен. Как только я почувствовала, что мои плечи начали расслабляться, он добавил: — На самом деле он имел в виду, что нет ни малейшего шанса на то, что это произойдет.

Наконец-то Лорен завладел моим безраздельным вниманием, чего, похоже, он и добивался.

— Да? — я скрестила руки на груди, повернувшись к нему лицом. — И почему это?

— Потому что мы не допускаем групи с членами на борт.

— Дай-ка я угадаю. Новое правило? — Лорен упрямо предпочел не отвечать, пристально глядя на меня сверху вниз. — Значит ли это, что вы не будете брать на борт групи с кисками?

Посмеиваясь, он выпрямился, прежде чем стряхнуть воображаемую пылинку со своей расстегнутой рубашки:

— Ничего не поделаешь, олененок. Это традиция.

— Ах, но новый участник означает новые традиции, так что, посмотрим, — поддразнила я, постукивая себя по подбородку, притворяясь, что размышляю. — Как насчет… если вы трахаетесь в туре, то и я тоже.

У меня не было намерения с кем-либо трахаться, но когда женоненавистническая примадонна сказала, что я не могу, это означало, что перчатки были сброшены.

— Звучит многообещающе, — ответил Лорен с улыбкой, которой я не доверяла. Он сделал шаг вперед, его непристойная ухмылка стала дикой.