— Артем, ты… Ты как? — став напротив, заглянула в его лицо.

— Я че на инвалида похож? — довольство вмиг сменилось гневом, смешанным с отчаянным упрямством.

— Да, на умственного, — так, вроде бы его лицо потихоньку приобретало нормальный оттенок. И дыхание постепенно замедлялось, — Сначала обдалбываешься до сердечного приступа, потом кулаками машешь, потом нагрузку неподготовленному организму даешь, — и явно не спишь и не ешь нормально, и не занимаешься уж точно пожизненно необходимой лечебной физкультурой, и…и…

— Мой организм уже давно полностью восстановился, — прошептал, касаясь губами уха, — и отменно функционирует во всех смыслах.

— Рада за столичных пластических хирургов, — я тихо кашлянула чтоб прочистить горло.

— Не понял, — Артем отстранился.

— Ты жаришь всяких «деток» и «кисок», благодаришь их за полученное удовольствие, а они спускают денежки на тюнинг, чтоб радовать тебя и тебе подобных дальше. Что тут непонятного?

Запрокинув голову он громко расхохотался. В этом смехе не было злости или отчаяния. Он был радостным, заливистым. Таким, как я помню… В груди сладко защемило.

— Твоя логика еще одна часть того, что я в тебе люблю, — вдруг небрежно бросил. А вот взгляд разом стал серьезным и пристально следил за моим лицом.

— Не сомневаюсь в этом, — выдохнула я. А мужчина вдруг привлек меня к себе. Настолько близко, что я чувствовала каждый рельеф его упругой груди и пресса.

— Артем…

— Подожди минуту, — хрипло прошептал он. Хватка ослабла — если б захотела, стоило только отступить, и я тотчас же бы освободилась от его рук. И я хотела этого. Безумно. Но не могла даже пошевельнуться, забыла дышать. Руки Артема нежно, едва касаясь прошлись по голой полоске кожи между топом и шортами, скользнули вверх по лопаткам. Осторожно собрали волосы и перекинули их на одно плечо.

Я чувствовала, как он меня хочет и это еще больше усиливало мое собственное желание, сладкой тяжестью наполнившее низ живота, которое лишь один человек на всем белом свете способен утолить. Под пальцами я почувствовала грубый, ровный шрам с точечками по обеим сторонам и только в этот момент поняла, что мои руки оказались под его футболкой. Артем застыл на секунду, а потом склонившись к плечу, провел губами от ключицы к подбородку, вызывая новую волну мурашек. Но когда его губы коснулись моих, я наконец очнулась. Отвернулась так резко, что его щетина больно царапнула кожу.

— Ну чего ты… Сама ведь хочешь, — насмешливый тон отрезвил окончательно.

— Хочу, — сверля его взглядом, выплюнула я, — Но для меня только этого мало.

— А между нами только это? — руки на талии сжались крепче.

— Нет, еще воспоминания. Много-много. Тех, благодаря которым даже простив, я никогда не смогу тебе верить.

— Ты не простила и не забыла.

— Это мы выяснили в прошлый раз.

— И я это изменю, — он отнял руки и отошел на шаг.

— Артем, мне уже не шестнадцать лет, а ты больше не самый крутой парень в школе. Дерзкие заявочки теперь не прокатят.

— Раз уж все так хорошо помнишь, то должна бы знать — «заявочками» я не ограничиваюсь. Я сглупил тогда. Испугался того, что чувствовал и наломал дров. Нарочно оттолкнул тебя. Когда осознал все, было слишком поздно, — он замолчал, как-то порывисто втянул носом воздух и я испугалась, что ему стало больно, — Ты уже уехала. А потом случилась долбанная авария… Едва встал на ноги, решил объясниться, но ты уже была с этим…

Его голос то становился оглушающе громким, то тихим настолько, что я едва разбирала слова.

— Когда? Когда… ты….

— Когда вы целовались на полянке у кампуса!

Полянка у кампуса. Выпускной Дерека. Тот дурацкий поцелуй — факты как удары хлыста болью обрушивались на сознание. Тогда мне показалось, что Артем рядом. Я точно это помнила. Выходит, так и было. И он подумал…. О, боже.

— Ты был там!

— Ага, был, — выдохнул он, — И сейчас я бы не свалил так просто. Я бы боролся за тебя. Но, что было то прошло. А теперь ты здесь и этот шанс я не упущу.

— Я вернулась не к тебе, — дрогнувшим голосом произнесла я, стараясь хоть зубами не стучать. Меня трясло, пульс грохотал в ушах.

— Говорю же, я это изменю, — он посмотрел на часы, — ты в это время обычно возвращаешься, так что идем.

Его будничный тон и резкий переход к не менее будничной теме, которым заканчивался уже который напряженный разговор превратили ураган обуревающих меня чувств в одно единственное — бешенство.

— С какой это стати ты следишь за мной? — я уперла руки в бока. Воображение живо нарисовало комичную картинку, я торопливо сменила позу, но гнев от этого ни капельки не угас.