— Не заметил.

— А я заметила. Он телефон из рук не выпускает, и три дня ни одного намека на близость. Слишком уступчив. Это странно.

Шип сжимает сильно челюсти и вена на шее заметно ускоряет биение.

Ревнушка…

— Я попрошу брата, чтобы пробили его переписки.

— Хоть бы он себе кого-нибудь завёл, — скрещиваю пальчики.

— Слабо верится, — давит мою надежду.

— Дай помечтать, Тарас!

Посмеивается и отворачивается в сторону.

Что ж ты скептик-то такой?

Если Волошин переключится на другую, более сговорчивую, чем я, то возможно… Возможно, он со мной разведётся. Это греет внутри.

По дороге заезжаем на заправку, покупаем помимо бензина по стакану кофе, вкусные булочки и сладости.

Устраиваем в машине маленький пикничок.

Шип включает мультики про домовёнка Кузьку.

Смотрю на него со стороны, и мне кажется, что сейчас рядом со мной не взрослый и суровый мужчина, который готов прострелить голову любому, кто тронет меня, а маленький мальчишка. У него такой взгляд… По-детски озорной и заинтересованный. Жуёт булку, не отрываясь от экрана.

— Это твой любимый мультфильм, — уверена в своей догадке.

— А? — отвлекается. — Да. С детства обожаю. Я вообще фильмам мультики предпочитаю.

— Как это мило, — улыбаюсь. — А я думала, почему у тебя иногда фразы из них проскальзывают. А вот оно что…

— Отец так не считает. Говорит, что у меня детство в жопе играет.

— Грубиян у тебя папа.

— Мда… Суровый, но это скорее профдеформация.

— И кем он работает?

Тарас не торопится с ответом, задумывается. Но я жду.

— Полковник ФСБ.

— Ого, так ты потомственный!

— У нас все потомственные, — растягивает на секунду губы в улыбке и снова отвлекается на мультфильм.

— Нет-нет, Тарас! Давай не уходи от разговора в свою ракушку. Рассказывай!

— Что ты хочешь услышать? — поворачивается ко мне.

— Про твою семью хочу знать.

— Мама, папа, брат. Это вся моя семья. Ничего интересного… Чем они все занимаются, ты теперь знаешь.

— Вы с братом похожи? — отламываю у него кусочек булочки и кладу в рот.

— Только внешне, — следит за героями мультика.

— А у меня ни братьев, ни сестёр… Мама почему-то решила второго ребёнка не рожать. Говорила, времена тяжёлые были…

— Моя тоже… — задумчиво и рассеяно, отвлекаясь на мультик.

— Тоже? У тебя младший брат есть!

— После него не захотела, — спохватывается и поправляется.

Что-то ты темнишь Шип.

Ох, кажется, подозрительность — это заразно. Вот Тарас всегда и всех в чем-то подозревает, внимателен к каждой мелочи. И я теперь себя на этом ловлю.

Волошин кажется странным. Словно отморозился. Разговаривает сквозь зубы и с вечной неприятной ухмылкой. Я последние три дня из себя пай-девочку изображала, чтобы не передумал меня отпускать к родителям, а ему, похоже, похрен. Он потерял ко мне интерес. И если это из-за другой женщины, то я только обрадуюсь, когда он меня выставит за порог.

Засматриваюсь на Тараса. Протягиваю руку и слегка провожу пальцем по линии волос от уха до затылка. Закатывает глаза, а потом зажмуривается.

— Перестань… Щекотно…

— А должно быть приятно, — целую в место, по которому водила.

— И приятно тоже, — ловит мои губы и погружается языком в рот.

Ммм… Крышесносно…

— Я тебя хочу, — шепчу игриво на ушко.

— Подожди до темноты. Съедем с дороги, и тогда я тебя…

Телефон оповещает о входящем звонке. Дэн какой-то. Я сбрасываю.

— Роза! Это по работе.

— Я твоя работа. Остальные пусть идут нахрен, — прижимаюсь губами к его губам.

Дэн долбит, пока мы целуемся.

— Я не могу. Извини… — отстраняется и отвечает. — Внимательно.

Тарас

— Какого хуя ты не отвечаешь? — раздражён брат.

— Что случилось? — понимаю, что у брата что-то серьёзное, просто так бы он названивать не стал.

Выхожу из машины и отхожу подальше. Роза корчит недовольное лицо.

— Поворачивай машину, и возвращайтесь в Москву.

— Зачем?

— А затем, что нехуй было с женой Волошина спать! — срывается. — Ты совсем офигел?! У тебя в комнате стояла камера, и теперь у него есть порнофильм с участием тебя и твоей милой Розочки.