— Не тяни! — не выдерживает Дэн.

— Мы просмотрели всё и обнаружили один файл. Обычный вордовский документ, какой-то договор, но вес вызвал подозрение. Несколько гигов, — продолжает за неё Леброн. — Пришлось повозиться с паролем, прежде чем взломали. Идите сюда, — подходит к одному из компьютеров.

Вчитываюсь в то, что на экране. Всё на английском.

— Это даркнет?

— Он родимый. Здесь всё! Незаконные сделки, скрытые счета, оффшоры, списки клиентов. География масштабная.

— Почему раньше этого не обнаружили? — сурово смотрю на Дэна.

Проёб, братец.

— Проверяли, не было ничего. Мы первым делом в этом направлении копали. И проверяли постоянно. Возможно он меняет телефоны.

— К этому аккаунту есть доступ ещё у двух пользователей, — показывает Лали на экране какие-то цифры. — Сейчас выясняем кто они, но это сложно. Они заходят через цепочку серверов. И отследить почти невозможно. Но мы пробуем. Нам нужно время.

— Сколько?

— Часов восемь… — пожимает плечами.

— Нет у нас столько. Если Волошин поймёт, что мы под него интенсивно роем, он купит билет на ближайший рейс и улетит. Ищи его потом.

— Мы стараемся, — садится за компьютер Лали. — Три дня уже здесь. А ваш отец запретил нам энергетики пить, чтоб, как он выразился, «ласты не склеили».

Отец может. Он и приковать вас к этим столам наручниками приказать может. У него работа на первом месте, всё остальное по боку.

— Постановление на его арест скоро будет у нас. Тогда и перевернём весь дом и офис. И что у него там ещё есть во владении. Кстати, — подаёт мне Дэн ксиву. — Оформили задним числом. Чтобы можно было привязать заказ не просто на обычного Шипа, а на сотрудника канторы.

— Понятливый, молодец! — хлопаю брата по плечу.

— Юху! — взрывается от радости один из задротов. — Один есть!

Мы все с любопытством собираемся возле него.

— Айпи одного из пользователей, — победно лыбится, показывая нам набор символов.

— И где это?

Чёс, поклацав Клавой, показывает нам на экране адрес.

— Таджикистан. Блядь… — разочарованно вздыхает Дэн.

— Достанем. Наши руки и туда доходят. Это ж не Европа или Америка, — успокаивает его Леброн. — Обычный путь ввоза и вывоза контрабанды.

— Ладно. Ломайте второго. Мне нужно отъехать, — иду к выходу.

— Ты куда? — догоняет брат.

— Мне Розу надо успокоить. Она на иголках у Морозовых сидит.

— Тасс, ты серьёзно?! Она в безопасности.

Торможу и смотрю на него пронизывающе.

— Да, брось! Всё нормально будет, — читает он мои мысли. — Возьмём без кровопролития. Не девяностые.

— Просто хочу убедиться, что с ней всё хорошо.

— Тогда я с тобой, — выходим на улицу и садимся в тачку Дэна.

— Вот скажи мне, нахрена ты переспал с женой Волошина? — наезжает по дороге Дэн.

— Случайно получилось…

— Случайно? Да ты что! Случайно можно пукнуть и обосраться, но не переспать, — повышает тон.

— А сам?

— Что?

— Когда ты прикинулся мной и увёл у меня Юлю. Ты тоже отмазывался тем, что у тебя помутнение было. Выпили и понеслось.

— Не сравнивай! Тогда на кону дело не стояло. А ты прекрасно знал, что заводить шуры-муры с Розой нельзя, но положил на всех болт и сделал по-своему, подставив и нас, и себя.

— Ну, пристрели меня за это.

— Неа, вот тебе! — размахивается и отвешивает мне по уху.

— Ты охуел?! — затрещина в ответ.

Сука, ухо горит. Тру рукой.

— Игру «Передай другому» помнишь? В детстве играли. Так вот я передал. Мне отвесил отец, я тебе.

— Злой?

— Не то слово! Лев в клетке, рвёт и мечет.

— А мне не позвонил, — замечаю.

— Ничего, он тебе при личной встрече отвесит лещей. Ты его знаешь.

Воспитывал он нас строго, по-мужски. И за провинности отец подзатыльников не жалел. А мы в детстве были шкодными. Особенно Дэн. Но получали оба наравне, чтоб запомнили и больше так не делали. Но у детей обычно память короткая на пакости.

На лето нас из Москвы отправляли в деревню к бабушке под Тверью. Там на свободе отрывались по полной. Дрались с местными мальчишками, а так как мы ещё с дошколят посещали секцию по самбо, то отхватывали, естественно, они. Мамаши бежали жаловаться бабуле, та звонила отцу. И когда он приезжал, мы получали ремня. Потому что к тому времени в нашем «послужном» были не только драки, но и объеденная у соседей грядка с клубникой, кусты малины и черешни. Сгоревший совхозовский сеновал туда же. Тогда он нас так порол, что мы потом долго сидеть не могли и ели только стоя. А плакать было нельзя. Терпели, сжав зубы. Мама хотела развестись с отцом, так сильно поссорились из-за нас. Но мы пообещали, что больше не будем пакостить, если они останутся вместе. И выполнили обещание, а родители своё.