Шрифт:
— Где?.. Не знаю… Ну тогда полетим на Луну.
— Очень далеко до Луны. Да еще там горит огонь. Посмотри, ночью как горит! Страшно!
— Ну тогда поднимемся в космос и сразу назад вернемся, — заключил Бамбуш.
— А разве так можно?.. Если мы упадем дальше?..
— Как это — упадем?
— Ведь небо без дна?
— Без дна.
— Ну тогда и космос, наверно, без дна… Я боюсь лететь… Нет, я не полечу… — стал отступать Церен.
— Э, да ты настоящий заяц! Почему Юрий Гагарин и другие космонавты вернулись обратно? — наступал Бамбуш на своего друга.
— Откуда я это могу знать? — защищался Церен.
— Если не знаешь, нечего бояться. Полетим и узнаем.
— Я спрошу разрешения у дедушки, — сказал Церен и посмотрел на дедушку Манджи и бабушку Цаган, сидящих за чаем в другой комнате.
— Нечего отступать! Дедушка твой не отпустит тебя в космос! — рассердился Бамбуш.
— Мне дедушка наказал, чтобы я далеко не ходил без разрешения, — оправдывался Церен.
— Моя бабушка тоже так говорила. А вот если мы слетаем в космос и прославимся, то, думаешь, они нас будут ругать?..
Эти слова Бамбуша очень понравились Церену. Но как же быть с наказом дедушки?
Церен до сегодняшнего дня слушался и деда, и отца, и мать, поэтому, как бы ни велик был соблазн прославиться, он тяжело вздохнул:
— Бамбуш, может, ты один слетаешь?
— Эх, трус! Не хочешь лететь — воля твоя. Когда меня встретит вся Элиста, тогда ты не плачь! — сказал Бамбуш и сделал вид, что разговор между ними окончен.
— Вся Элиста?..
— Да. Не только Элиста, а, может, и вся Москва…
— Ну тогда я тоже полечу, — согласился Церен.
„Почему, почему?..“
Бамбуш сел в кресло космонавта — перевернутый боком стул, взял руль космического корабля — крышку от кастрюли. Он собирался стартовать.
Церен уселся рядом с ним без особой, впрочем, охоты.
В этот момент из комнаты, где старшие занимались чаепитием (дверь была неприкрыта), донеслись слова дедушки Манджи, заставившие Бамбуша задержать исторический полет новых элистинских степных космонавтов.
— Он умер с твоим именем на губах, — сказал дедушка Манджи.
— Он погиб так преждевременно. — Голос бабушки дрожал.
— К чему же теперь печалиться? — тихо проговорил дедушка Манджи.
— Все время вспоминаю его. Сердце разрывается…
Бамбуш, нарушив дисциплину космонавтов, соскочил со стула, бросил руль и побежал на кухню.
— Бабушка, что с тобой?
— Ничего, ничего.
— Почему плакала?
— Я не плакала. — А сама вытирает слезы большим платком.
— Почему твое сердце разрывается?
— Не говори чего не следует.
— Бабушка, скажи, почему сердце у тебя разрывается?
— Что за сердце? — хитрила бабушка.
— Твое сердце. Ты же сказала, что разрывается.
— Почему оно должно разрываться? Вот оно. — Бабушка, чтобы убедить Бамбуша, приложила руку к груди.
— Кто погиб преждевременно?
— О чем ты, Бамбуш мой?
— Ты же сама сказала так.
— Я совсем ничего не говорила.
— Говорила, говорила, говорила, что погиб преждевременно. Кто — преждевременно?..
Бабушка рассердилась:
— Ну довольно тебе!
Она взяла со стола чашку с чаем, поднесла к губам.
— Бабушка, скажи же, скажи!..
— Если ты так будешь приставать, я уведу тебя домой.
— Веди, веди, только расскажи мне.
— Нечего мне рассказывать. Я совсем ничего не знаю. Замолчи. Ты еще мал много знать.
— Почему, почему я еще мал?..
Бабушка поставила чашку на стол и встала.
— Пойдем! — Она взяла Бамбуша за руку. — Какой упрямый ребенок… Не даст поговорить с человеком… Манджи, будьте здоровы! Приходите к нам на чашку чая.
Манджи молча кивнул головой. Церен, не понимая, что случилось, остался в недоумении.
Разрешение
Когда пришли домой, отец Бамбуша, Очир Бадмаевич, куда-то собирался. Мальчик торопливо спросил:
— А куда ты едешь?
— В Яшкуль.
— К тете Томпа?! Возьми меня с собой. Хоть на один денечек…
Отец посмотрел на мать, а та — на бабушку.
— Я же ни разу не был в селе. Возьми, пожалуйста!..
— Нельзя. Я еду по делу!