Дебора наткнулась на Честера во время неудачного свидания вслепую с недавно разведенным мужчиной. Сразу же приняв материнский тон, она спросила у разведенца о его новой холостяцкой берлоге, новой бородке, новой спортивной машине, но ответов не слушала, поскольку поклялась больше никогда в жизни не связывать себя серьезными отношениями. Пока ее визави трепался о своем утреннем распорядке дня — тоже новом, — Дебора заметила мужчину, в одиночку сидящего около барной стойки. Длинный хвост волос лежал на спине, обтянутой спортивным замшевым пиджаком. Заинтересовавшись его лицом, Дебора уставилась в зеркало за баром. Она никогда не видела Честера без белого халата, и внезапно ее поразила его красота. Он поднял голову и задержал взгляд на зеркале, как будто тоже наконец разглядел ее. Одними губами Дебора прошептала: «Помоги мне», он бесовски улыбнулся и подошел к столику.

В тот вечер они не смогли даже выехать с парковки — так велико было их взаимное желание. Теперь же, спустя три недели, после нескольких романтических свиданий, он оставляет ее лежать голой на столе и даже пальцем до нее не дотрагивается, лишь сообщает, что ждет ее в приемной. Когда же она, полностью одетая, выходит туда, он заявляет, что с нее семьдесят пять долларов. Дебора колеблется, и Честер еще раз повторяет полную стоимость. Семьдесят пять долларов. В ожидании, когда она заплатит, он улыбается, причем без малейшей бесовщинки. Дебора, ошеломленная, уязвленная, протягивает кредитную карту и вовсю надеется, что на счете у нее хоть что-нибудь осталось. Честер отворачивается, чтобы провести оплату, и тут ее телефон жужжит. «Хелен умерла».

Хелен умерла?

За свои шестьдесят пять лет Дебора почти каждый день боялась смерти матери. Ребенком, когда они жили вдвоем, она просыпалась каждое утро с мыслью: «А что, если мама умерла?» — и сходила с ума от страха, пока не послышится звон посуды в кухне на первом этаже. Когда она подросла, а с головы Хелен не упало и волоса — не говоря уже об отсутствии доброкачественных опухолей, переломов костей или неизлечимых форм рака, — Дебора опасалась, что все эти напасти свалятся на мать одновременно. Однажды Хелен умрет. Но ее дочь не ожидала, что это случится сегодня, когда она паникует из-за недостатка средств на кредитной карте и безразличия Честера. Сама того не замечая, она начинает плакать. Иглотерапевт досадливо смотрит на нее, и Дебору так и подмывает закричать: «Не льсти себе! Ты тут вообще ни при чем». Вот только это не так: ей хочется, чтобы любовник обнял ее, а тот лишь с физически ощутимым раздражением протягивает ей чек на подпись. И Дебора плачет еще сильнее — из-за матери, которой не следовало умирать сегодня, из-за потери лучшего трахаря за последние годы, а кроме всего прочего, из-за необходимости искать нового иглотерапевта.

Джейк, средний ребенок Миллеров, получает электронное письмо через несколько минут после официального окончания перерыва на обед. Каждую смену он ест одно и то же: буррито с жареным мясом, которое покупает в киоске напротив супермаркета «Трейдер Джо», где он работает. Рико, стоящий в киоске на кассе, всегда берет с Джейка деньги за тако, а не за буррито, при условии что тот делится с ним косяком. Джейк с радостью соглашается. Джейк никогда не курит один: он установил для себя такие границы и верит, что они удерживают его от проблем. Недавно он выменял косяк на электронную сигарету с маслом марихуаны. Его девушка, Кристи, настаивала: если он хочет продолжать курить ежедневно — лучше было сказать, ежечасно, но он не стал ее поправлять, — то должен заменить свежую травку на что-то менее агрессивное для легких. По крайней мере, она не пыталась заставить его бросить это дело.

— Что за дрянь? — спрашивает Рико, крутя электронную сигарету между пальцами, когда Джейк передает ему новое приспособление.

— Ключ к семейному счастью, — отвечает Джейк, хватая сигарету и делая неудовлетворительную затяжку через металлический мундштук. По мозгам бьет хорошо, но по вкусу напоминает железо, к тому же он не чувствует дыма в легких, когда задерживает дыхание. Возможно, Кристи все-таки пытается заставить его бросить.

Через несколько минут Джейк с приятной легкостью в голове стоит у перехода в ожидании, когда зажжется зеленый свет, и наслаждается последними минутами перед тем, как войти с дневного света в флуоресцирующее брюхо супермаркета.

— Джейк!

В нынешнем состоянии он не сразу узнает человека, стоящего рядом с ним у перехода. Это кинооператор фильма, для которого Джейк много лет назад написал сценарий. Тим или Тодд, что-то вроде того.

— Здорово… приятель, — говорит Джейк, пытаясь скрыть свою забывчивость. — Сколько лет, сколько зим.

— Не говори. Чем ты занимаешься? Работаешь над новой пьесой? — Тед Салливан, внезапно вспоминает Джейк, ему еще присудили за ту самую картину премию «Независимый дух». Последнее, что Джейк слышал о нем, — он снимал фильм по комиксам.

— Да так, по-разному, — говорит Джейк, и Тед энергично кивает, пока не замечает гавайскую рубашку бывшего знакомого. Даже без бейджа понятно, что это униформа ближайшего супермаркета.

— Прикольно. — Тед тянет это слово и замолкает.

Скорее бы зажегся зеленый, думает Джейк, но поток машин на Гиперион-авеню не останавливается.

Несмотря на косые взгляды бывших знакомых, Джейку очень нравится работать в «Трейдер Джо», особенно на кассе. Он любит разговаривать с покупателями, узнавать, как быстро зажарить курицу на рашпере или о волшебных свойствах органических зерен граната. Прежде он бы увидел в клиентах потенциальных персонажей — жизнерадостного молодожена, каждое утро покупающего подсолнухи; истощенную актрису, которая быстро двигает по ленте пакет с острыми чипсами; пожилого человека, который расплачивается купюрами, сложенными в виде котиков, — но теперь Джейк больше не думает о творчестве. Об амбициях сценариста он вспоминает, только когда натыкается на кого-то из прошлого или когда старшая сестра Эшли — единственный член семьи, кроме Хелен, кто еще разговаривает с ним, — осторожно спрашивает, не пора ли ему снова взяться за перо. Кристи никогда не прессует его, хотя он и не оправдал надежд: в пору их знакомства он был многообещающим сценаристом.

Кристи. Джейк чувствует укол вины, вспомнив, что она сказала ему сегодня утром. Даже скорее не сказала, а облаяла его перед уходом в ветеринарную клинику, где работает фельдшером:

— Я беременна, идиот!

Он всего лишь поддразнил ее, обнаружив в обнимку с унитазом, и поинтересовался, не перебрала ли она накануне шардоне. Откуда ему было знать, что ее тошнит по естественным причинам? Когда она ушла, Джейк снова завалился в кровать и лежал, уставившись в трещину на потолке. Они с Кристи живут вместе два года и никогда не заговаривали о детях, хотя в их возрасте пары или заводят спиногрызов, или, по крайней мере, обсуждают этот вопрос. Все, кроме Джейка и Кристи — настолько обоим очевидно, что растить ребенка вместе они не смогут.