Заметив стоящую на пороге явно расстроенную Бек, Карен поднимает глаза. Эта деловая женщина среднего возраста с сильным акцентом Южной Филадельфии — порой и не поймешь, что она говорит, — одаривает сотрудницу жалостливым взглядом, совершенно для нее нехарактерным, и Бек, которой и так обычно неловко в ее присутствии, становится совсем не по себе. Том настоял, чтобы они проинформировали Карен о своем решении мирно разойтись, в то время как было очевидно, что он ее бросил.

— С моей бабушкой что-то случилось, — дрожащим голосом произносит Бек.

— Иди, — без колебаний отвечает Карен.

Бек кивает и выбегает на холодную сырую улицу.

— Хелен! — зовет Бек, стуча в дверь бабушкиного дома. Они с Эстер стоят на крыльце, затененном дубом, благодаря которому летом в доме прохладно, а в такую погоду, как в этом марте, откровенно холодно. Дует порывистый ветер. — Хелен, ты дома? — В гостиной занавески закрыты. На крыльце горит свет, несмотря на то что день ясный. — Хелен! — Бек старается перекричать рев ветра.

Ответа нет. Тогда Бек копается в сумочке и достает ключ. Открывает замок и толкает бедром дверь, покоробившуюся за много лет в отсутствие кондиционера. Войдя в дом, Бек понимает, что не только это мешало открыть дверь. У порога валяется гора почты, а в гостиной все перевернуто, словно здесь произошло ограбление.

— О боже, — вздыхает Эстер, увидев этот бедлам.

— Хелен, — зовет Бек, взлетая по лестнице и останавливаясь у закрытых дверей бабушкиной комнаты.

Хотя Бек прожила в доме семь лет, в спальне Хелен она была всего несколько раз — бабушка неизменно запирала ее, когда выходила, даже если направлялась в швейную мастерскую в другом конце коридора, и ключ всегда висел у нее на шее на золотой цепочке. Сегодня дверь не заперта, что значит только одно: Хелен в комнате.

Бек приоткрывает дверь.

— Хелен, ты здесь? — Не получив ответа, она распахивает дверь шире, с облегчением вдыхая естественный запах комнаты — сигареты, цветочные духи, плесень. Потом она замечает на кровати холмик под розовым покрывалом.

Глаза Хелен закрыты. Длинные седые косы покоятся на неподвижных плечах. Днем Хелен обычно сворачивает косы венцом вокруг головы. В старшей школе у Бек были длинные волосы, и Хелен укладывала их ей точно так же. Собираясь с подругами на танцы, Бек вплетала в эту корону светящиеся палочки, и Хелен качала головой, приговаривая, что внучка похожа на радиоактивный элемент.

Бек садится рядом с бабушкой на кровать и слегка трясет ее.

— Хелен!

Окоченевшее тело качается от ее прикосновения, отчего Бек мигом отскакивает в другой угол комнаты, ударяется о край комода и слышит стук — что-то застрявшее между комодом и стеной падает на пол. Бек нагибается и достает усыпанную драгоценными камнями брошь в виде цветка. Украшение размером с ладонь, на удивление тяжелое. Под небольшими темно-зелеными кристаллами, выложенными клинышком, подвеска с крупным желтым камнем в форме щита. Некоторые чистые стразы, покрывающие лепестки и чашелистники цветка, отсутствуют, и на их месте пустуют кружки белого металла. Орхидея, думает Бек. Конечно. Brosche.

Ах, Хелен! Все это время твое сокровище валялось за комодом.

С порога слышится изумленный вздох. Бек поворачивается — Эстер стоит в дверях, приложив ладонь ко рту. Бек незаметно опускает брошь в карман пиджака и чувствует ее тяжесть.

— Звоните девять один один.

Бек сидит около Хелен, гладя бабушкины щеки, пока не прибывают скорая помощь, полиция, а затем и судмедэксперт. Она как в тумане отвечает на вопросы полицейского, но, к счастью, он быстро отпускает ее. Потом осиротевшая внучка сидит одна в гостиной Эстер и ждет, когда хозяйка принесет с кухни печенье, которое Бек не станет есть, и чашку чая, которую она не будет пить. Бек достает мобильный телефон и открывает почту. Печатает в адресной строке имена сестры и матери и, чуть поразмыслив, добавляет имя брата. Конечно, ему тоже нужно сообщить. Джейк с Хелен были близки, если можно так сказать, учитывая, что он живет в четырех тысячах километров отсюда. Бек неохотно, но все же включает его в список адресатов.

Телефон показывает время 16:07. В теме письма Бек пишет: «Хелен умерла». Она понимает, что это неделикатно, но все остальные варианты, которые приходят на ум, — «Новости о Хелен», «Плохие новости о Хелен», «Новости» или просто «Хелен» — вводят в заблуждение, а потому она выбирает самую прямую формулировку. В теле письма она объясняет: «Извините, что вынуждена сообщать вам об этом таким образом. Я только что нашла ее дома. Напишу, когда буду знать больше».

Бек нажимает на «Отправить» и кладет телефон на колени. Несколько часов назад ее самой обременительной заботой было пройти в туалет, не столкнувшись с Томом. Хелен сказала бы по этому поводу, что только смерть может пресечь страдания по недостойному мужчине.

За окном от бабушкиного дома отъезжает скорая, увозя покойную. Маячки машины не горят, включать сирену нет необходимости. Тяжелая брошь оттягивает карман пиджака Бек. Она достает драгоценный цветок и проводит пальцем по острым кончикам листьев и шершавым углублениям, из которых выпали стразы. Почему она мало старалась оправдаться в глазах Хелен? Бабушка умерла естественной смертью, и все же у Бек не выходит из головы, что Хелен прожила бы дольше, не потеряй она брошь в виде орхидеи.