– Это вам… от сэра Моргана, – заикаясь, проговорил стюард, поставив поднос на стол.

Она уже собиралась заявить, что ей ничего не нужно от ненавистного капитана «Вызова», но Грейсон сдернул с подноса салфетку, и перед взором Сэйбл предстали аппетитный кусок ветчины, дымящаяся миска жаркого и свежевыпеченная булочка; от них исходили нестерпимо аппетитные запахи. Как ни боролась с собой Сэйбл, ей не удалось изобразить на лице равнодушную мину. Заметив голодный блеск в ее глазах, стюард едва удержался от улыбки.

– Если вы закончили, доктор Пирсон, – обратился он к судовому врачу, который без всякого стеснения любовался нежным профилем девушки, – капитан просит вас пройти на ют для доклада.

Доктор Пирсон с явной неохотой направился к двери. Его юная пациентка, тут же забыв о нем, уселась за стол и с волчьим аппетитом набросилась на жаркое. Грейсон положил ей на тарелку огромный кусок говядины и вареную картофелину. Затем прошел к застекленному шкафчику у дальней стены каюты и достал из него бутылку кларета.

– Подойдет ли вам это, миледи? – справился он, когда Сэйбл отпила глоток.

– Восхитительно! – ответила Сэйбл.

Стюард с удовлетворением отметил, что щеки девушки чуть порозовели.

– Не нужно так сердиться на сэра Моргана, миледи, – сказал он. – Если бы вы знали обстоятельства, с которыми связано наше плавание, знали бы, как тревожится сейчас капитан…

– Пожалуйста, не считайте себя обязанным защищать вашего капитана, Грейсон, – с каменным лицом заявила Сэйбл. – Я его ненавижу! Но я волнуюсь не за себя, – добавила она. – Поймите, я беспокоюсь за брата. Мои родители впервые поручили ему опекать меня, а теперь он, вероятно, думает, что я погибла. Он… – Сэйбл залилась слезами; не в силах продолжать, она опустила голову.

Грейсон чувствовал свою полную беспомощность. Он понимал, что не сумеет найти слов, которые бы утешили девушку.

– Может быть… Если я попытаюсь объяснить вам причину такого поведения сэра Моргана… – пробормотал он, но Сэйбл отрицательно покачала головой.

– От этого мое мнение не изменится! – заявила она. Стюард вновь наполнил ее рюмку, которую Сэйбл разом выпила.

– Возможно, все-таки изменится, ваша милость?

Зеленые глаза девушки сверкнули.

– Вы наверняка навлечете на себя гнев вашего господина, если откроете мне его секрет.

Грейсон наклонил голову:

– Вполне возможно. Но я не могу оставаться в стороне и безучастно наблюдать, как вы терзаетесь. Наше плавание может продлиться еще несколько недель, прежде чем мы сможем доставить вас обратно в Танжер, и ваше здоровье не улучшится, если вы будете так изводить себя.

Сэйбл подумала, что обязательно постарается что-либо предпринять для того, чтобы как можно быстрее добраться до Танжера. Вглядываясь в лицо Грейсона, она чувствовала симпатию к этому человеку. Как бы то ни было, он казался добрым и честным, и она не могла ненавидеть его так, как ненавидела его хозяина.

Возможно, эти мысли отразились в глазах девушки, так как Грейсон отставил бутылку и с самым серьезным видом заговорил:

– Наше плавание связано с событиями, происшедшими во время Крымской войны. Сэр Морган был совсем молодым человеком, когда Англия вступила в войну, но очень быстро выдвинулся, и, когда фронт переместился под Балаклаву, он уже командовал небольшим отрядом.

У Сэйбл округлились глаза – девушка так много слышала об участии своей страны в войне, которая разразилась, когда она была еще маленькой девочкой.

– Вы хотите сказать, что сэр Морган находился там, когда в штурме участвовала Летучая бригада?

– Совершенно верно. – Глаза Грейсона затуманились при воспоминании о тех днях, которые навсегда запечатлелись в его памяти.

По рассказам самого сэра Моргана, разногласия между неопытными офицерами, соперничество между ротными командирами, бесхозяйственность невежественных интендантов – все это выводило его из себя; и именно это привело к ужасной гибели лихих драгунов из Летучей бригады и доблестного 17-го уланского полка. Испытать весь этот ужас означало заново родиться, и Грейсон лучше, чем кто-либо, понимал, насколько глубоки были раны, оставшиеся в душе Моргана Кэри.

– Да, совершенно верно, – повторил Грейсон, грустно кивнув головой. – Он не только участвовал в штурме, но и лично пытался предотвратить трагедию, безумную затею – послать шестьсот британских кавалеристов против целой армии русских! Подменив одного посыльного, развозившего приказы по войскам, на виду у всей русской армии он помчался в самое пекло, чтобы предотвратить катастрофу.

Сэйбл, забыв о еде, во все глаза смотрела на Грейсона. При всей своей ненависти к Моргану Кэри она не могла не оценить его храбрость.