Демон невозмутимо ответил:

— Я не всеведущ…

Мгновение, и Анастасия оказывается рядом, прижимая нож к горлу демона. Лезвие входит под перья на несколько сантиметров.

— Только заикнись о том, что тебе не хватает силы, мразь! Мы отдаём тебе своих братьев и сестёр! Силы у тебя в достатке!

Гамаюн всё так же оставался внешне невозмутимым.

— Я предупреждал, что с Куницей будут проблемы, — ответил Гамаюн. — Чем он сильнее, тем сложнее мне…

— Знаю! — отрезала Анастасия.

Выдернула нож, брызнула демоническая кровь.

— Ты говорил, чтобы войти в силу, ему потребуется около пяти лет! Прошёл всего год! На какой ранг он вышел сейчас?

Гамаюн провёл ладонью по горлу, останавливая кровь.

— Перешагнул порог пятнадцатого.

— Ты что, совсем не следишь за его действиями? — начала закипать принцесса.

— Он не входит в круг приоритетных целей…

— Прямо сейчас это самое важное направление! — настояла Анастасия.

— Я должен наблюдать за исполнителем, принцесса. Куница — триггер. Нужно расставлять приоритеты.

— Приоритеты расставляем мы! — акцентировала Анастасия. — И мы говорим…

— Что Куница сейчас второстепенен, — произнёс третий голос.

В комнату вошёл высокий, статный мужчина. Переведя взгляд с Гамаюна на Анастасию, Романов сложил руки в замок.

— Мы установили круг твоих полномочий, Настя, — мужчина говорил спокойно, красивым, глубоким голосом. — И ты отлично справляешься. Не надо лезть туда, где твоё вмешательство не требуется.

Принцесса нахмурилась.

— Куница сломал мне всю операцию! Он должен сидеть на цепи и делать то, что для него было подготовлено! Какого демона он оказался в колонии?!

Мужчина чуть наклонил голову.

— Вот и выясни это.

Принцесса зло сверкнула глазами на Гамаюна, указывая, кто должен за этим следить.

— Настя! — надавил мужчина.

Та вздохнула.

— Да, отец. Я выясню, что произошло.

Мужчина жестом приказал демону исчезнуть, тот не теряя времени растворился, как и не было. Только капли крови остались на полу.

— Сколько продержится восстание?

— Про восстание можно забыть, — поморщилась девушка. — Нет больше восстания, остались неорганизованные банды. В следующий раз наши полководцы доложат об уничтожении очагов сопротивления.

Мужчина задумался.

— Да, это неприятно. Придётся форсировать другие направления.

Анастасия фыркнула.

— Нельзя. Кто-то, — она акцентировала внимание на этом слове, прозрачно намекая, кого предполагает под местоимением, — распространил аналитическую информацию о подготовке восстания. Недостаточно, чтобы вызвать реакцию, но если мы снова пойдём по этому пути…

— Заткнуть говорливых? — уточнил отец.

— Всех? — скептически изогнула бровь принцесса. — Половину высшей аристократии затыкать придётся!

Мужчина вздохнул, недовольно покачал головой.

— Значит, пока сворачиваем работу.

Он медленно прошёлся по комнате, посмотрел на стойку с оружием.

— Нужно поручить тебе новое дело. Слишком ты у меня деятельная, дочка. Оставишь без присмотра — точно что-нибудь учудишь.

Принцесса закатила глаза и покачала головой.

— Или пообещаешь быть паинькой? — улыбнулся отец.

— Ни за что.

Мужчина улыбнулся, но быстро вернул себе спокойное выражение лица.

— Не лезь к Кунице, Настя. Незачем.

Девушка самодовольно вздёрнула подбородок.

— Запрещаешь?

Отец вздохнул.

— Нет, всего лишь предупреждаю.

Анастасия сделала глубокий вдох и попыталась снова.

— Отец! Куница за год вырос до высшего мага. Гамаюн не отслеживает его действия. Мы не контролируем ситуацию. А между тем этот парень — ходячая бомба с подожжённым фитилём. Его нельзя оставлять без присмотра!

— Сам по себе он остаётся всего лишь одиночкой, — возразил старший Романов.

— Ха! Этот одиночка уже успел свернуть нам операцию.

— Настя, преждевременное начало восстания связано не с Куницей, а с наркотиком.

Принцесса хотела возразить, но мужчина продолжил.

— Если так хочешь заняться этим — хорошо. Наблюдай, контролируй, только не вмешивайся напрямую.

— Полумеры не для меня, — отмахнулась девушка. — Я направлю его энергию в контролируемое русло. Туда, где он не будет нам мешать.

— Только не увлекайся.

— Да я…

— Настя. Ты меня поняла?

Девушка повернулась спиной к отцу.