— Пусть потерпит ещё немного, — ободряюще улыбнулся, крутанул Лютый в руке и направился на подмогу осквернённому. — Сейчас снимем тебя и отправимся домой, там баба Маша как раз пирогов напекла.

— А она не заругает? — засомневалась девчонка, а я мысленно выругался. Сейчас ещё откажется домой возвращаться, придётся силой тащить.

— Нет, конечно, — голова очередного мертвяка летит в сторону, а я продолжаю вести диалог так словно мы на пикник выбрались и сейчас мирно обсуждаем окружающую природу. — Бабушка только обрадуется, что вы с Цветочком целые и невредимые вернулись.

Довольное сопение и громко урчащий желудок были мне ответом.

Моего мёртвого помощника, наконец-то, дожрали и я остался один на один с этими безмозглыми тварями. Воробушка я не учитывал, хотя этот летающий набор костей неплохо так наловчился выклёвывать осквернённым глаза.

Всё резко изменилось в тот момент, когда напротив меня осталось всего два мертвяка. В тот момент, когда я увидел, что от одного из них тянется прозрачный жгут, позади меня раздался испуганный визг мелкой. Одним ударом, в резком развороте, я снёс головы последним осквернённым и похолодел.

На меня смотрели колючие глаза Кукловода, в руках которого сейчас брыкалась Дашка. Правой рукой, которая была облачена в составную перчатку с острыми когтями вместо пальцев, он держал мелкую за шею.

— Не смей! — мой голос превратился в рык, а парный клинок задрожал в руках, готовый сорваться в бой.

Ублюдок ухмыльнулся, обнажая неровную желтизну зубов, когтями вспорол тонкую шею девчонки и отбросил её в сторону, словно поломанную куклу.

В глазах полыхнуло красным. У меня не было сомнений, что он прекрасно понимал, что делал и какая реакция за этим последует. Более того, создавалось впечатление, что он именно на это и рассчитывал. В который раз Кукловод показывал своё превосходство разума над обычными осквернёнными.

Миг — и Лютый уже свистит в сантиметре от морды ублюдка. Не такой уж он и быстрый оказался. И нет, дело не в моих бесконечных тренировках с утра до ночи. Дело в первобытной ярости, что сейчас бурлит в моей крови. Кость встречается с металлом, прерывая его быстрый удар когтями снизу вверх. На восково-бледном лице Кукловода больше нет той расслабленности и превосходства, что читалось ранее.

Счёт идёт на секунды, у меня просто нет времени на промедление и Лютый снова летит вперёд. Первая кровь падает на заражённую землю и мгновенно впитывается в неё. Скверна словно измученный жаждой организм, которому всё равно, что это кровь его создания.

Он неверяще смотрит на свою руку, распаханную от плеча до локтя, и делает шаг назад. Из середины груди вырываются жгуты, пока всего ничего, но само их наличие уже о многом говорит.

Слишком поздно ты решил позвать на подмогу, ублюдок. Да и бесполезно. Сейчас я чувствовал в себе силу и желание расправиться с целой армией осквернённых. Только я, Лютый и смерть, что течёт по моим жилам — этого будет достаточно, чтобы всех их перемолоть в кровавый фарш.

Магия, словно откликаясь на мои мысли, прошлась изморозью по телу, прорываясь наружу и перетекая в Лютого.

Горсть мелких костей летит на землю, короткий момент и костяные руки вплетаются в ноги Кукловода, мешая ему двигаться.

В следующий удар я вложил всю свою злость и ненависть к этому ублюдку. Кукловод замер, глядя на меня остекленевшими глазами, а затем распался на две неровные половины. Лютый, не встретив сопротивления, рассёк ублюдка от макушки и до самого конца.

Я скользнул по Кукловоду равнодушным взглядом, его смерть не принесла мне удовлетворения, только сосущую пустоту. Было страшно подходить к изломанному детскому телу, но я не мог её просто здесь оставить. Это было бы неправильно.

Забавно, что меня вообще волновала её смерть. Царь-Бог давно научился терять близких людей, это неизбежное течение жизни пропитанной бесконечной войной. Мои соратники бились рядом со мной, погибали, а я всегда шёл дальше. Но сейчас сердце неприятно сжималось с каждым сделанным шагом. Старею, наверное.

Медленно опускаюсь перед мелкой на колени и замираю — всё ещё жива!

Биение сердца очень слабое, почти неощутимое, но оно есть. Зажимаю рваную рану, мысли лихорадочно проносятся в голове, словно Воробушек, что сейчас мельтешит передо мной и недовольно щёлкает клювом.

Я не успею её донести до деревни. Расстояние не большое, но девочка находится в тяжёлом состоянии. С такой раной она не выдержит и пары метров. А даже если и выдержит — в деревни нет лекаря и портальная арка всё ещё не работает.

Тха ма, нужно, что-то решать на месте. Я же могу исцелять себя, почему бы не попробовать и с ней? Правда, для своего лечения мне требовалась жизненная энергия, в идеале другого человека. Вот только, вокруг меня на многие километры не было ничего живого — только смерть.