Может, всё-таки попробовать добежать до деревни? На границе должны быть люди, они следят за Скверной и охраняют деревню от вторжения осквернённых. После нападения на Академию, я усилил патрули. Деревенские мужики, конечно, сначала бухтели, но недовольство утихло сразу, как только они узнали про зарплату.

Мудрость подходящая для любого из миров — чем больше риск, тем больше должно быть вознаграждение.

— Не успеем, — неприятный внутренний голос царапнул сознание очевидным.

Я глубоко вздохнул, признавая его правоту. Значит, придётся работать с тем что есть. Уверенности, в том что всё получится, не было. Как не было и понимания, что именно я должен делать. Зато, была уверенность в том, что мне очень важно спасти эту маленькую жизнь, которая безоговорочно в меня поверила и пострадала из-за этого.

Правой рукой я продолжил зажимать рану, а левую, найдя самую жирную чёрную жилу, погрузил в Скверну.

Я тянул из Скверны силу, прогонял по крови, смешивая со своей жизненной энергией и медленно, аккуратно вливал её в Дашу. Шаг за шагом, не торопясь и гоня от себя мысли о том, что вместо лечения, я сейчас накачиваю мелкую некроэнергией.

Сложно сказать, сколько прошло времени, но даже Воробушек уже давным давно устал бестолково летать и теперь сидел у меня на плече, чистя воображаемые перья. Мышцы задеревенели, левая рука нестерпимо ныла, горло пекло так, словно это у меня там была рваная рана, но я не обращал внимания и не отрывал взгляд от лица девочки. Наконец, её ресницы дрогнули, я услышал глубокий вдох, а затем и ровное, уверенное сердцебиение. И только после этого, я позволил бросить беглый взгляд на левую руку. Негромко хмыкнул — что же, это малая цена за её жизнь — и, закинув мирно спящую девочку на свободное плечо, отправился домой.

В особняке нас встретил запах страха и каких-то успокаивающих трав. Даже Мухин предпочитал не отсвечивать и удержался от привычных язвительных комментариев.

Баба Маша, увидев нас, не сдержалась и зарыдала, а белый как лист Потап Михалыч, хлопал по её плечу подрагивающей рукой и успокаивающе бормотал:

— Ну-ну, полно тебе, Машка... Живые же... Вернулись..

Оно и не удивительно, вид у нас был, мягко говоря впечатляющий. И кровь, что покрывала нас практически с ног до головы, была не самым страшным зрелищем.

Я молча сгрузил Дашку, которая уже давно проснулась и теперь таращилась на бабушку испуганными глазищами, в руки Михалыча и так же молча отправился в подвал.

Пусть дальше сами решают, что делать — вызывать лекаря или же везти внучку в город в больницу. Хотя, я был уверен, что Дашке, кроме здоровой порции еды и вкусного горячего чая больше ничего не нужно. В отличии от меня, девчонка была в порядке, у неё даже шрамов не осталось.

А вот мне требовалась тишина, покой и отдых, и подвал для этого был самым подходящим местом. Опять таки, к клановому алтарю ближе, где предки могут мне подсказать, что делать с полученными увечьями. Если, конечно, опять не зациклятся на собственном величие и Петре.

Я вздохнул, нет, сейчас общаться с этими старыми маразматиками не хочу. Боюсь не выдержу и сожру кого-нибудь из них, а их души по любому концентрированно ядовитые. Не хочу потом ещё и несварением мучаться.

Поэтому просто сел на кресло и аккуратно положил на колено покалеченную руку. Осторожно попытался сжать её в кулак и скривился. Боль ещё можно было терпеть, но вот то что рука теперь двигалась очень медленно, это проблема. Хотя, что ещё я ожидал, если левая рука от локтя до кончиков пальцев выглядела так, словно принадлежала столетнему старику, а не молодому парню.

Подкожный жировой слой истончился, а мышечное мясо усохло до такой степени, что грубая морщинистая кожа, исперщённая выпуклыми тёмно-синими венами, плотно облегала кости.

На шее же были свежие рваные шрамы, словно не мелкой, а мне Кукловод вспорол шею. Вот только цвет у рубцов был не красный, а насыщенно чёрный. Скверна всё же добралась до меня, пусть и таким необычным способом. Правда, особых изменений я пока что не чувствовал.

С больной истончённой руки соскользнуло ониксовое кольцо и, отвлекая от мрачных мыслей, весело зазвенело по бетонному полу. Точно, я же так и не проверил свою теорию, почему бы не сделать это сейчас?

Я положил его на алтарь и сделал глубокий разрез на здоровой ладони, а затем щедро окропил подарок Бритвы своей кровью.

Какое-то время ничего не происходило и я уже было решил, что этот подарок не более, чем бесполезный сувенир. Но затем оно щёлкнуло, медленно приподнялось над алтарём и развернулось в армиллярную сферу. А позади меня раздался голос, который заставил вздрогнуть от неожиданности:

— Наконец-то, пацан. Я уже почти поверил, что ты настолько туп, что никогда не догадаешься. Ошибся, каюсь. Видать, ещё не всё потеряно.