Олеся совсем струхнула и срывающимся голосом завопила:

– Бабушка!

Хомчиха вздрогнула, взгляд её стал более осмысленным. Глаза на мгновение прилипли к Олесе и вдруг, до предела раздавшись в зрачках, медленно пошли под лоб. Из носа старухи показалась тоненькая струйка крови – показалась и тут же остановилась, чуточку не достав до верхней губы. Тихонько, словно пытаясь тайком от кого-то скрыться, старуха в глубоком обмороке сползла с лавы на пол.

Олеся завизжала.

В баню на крик вскочила невестка Хомчихи. Она застыла в дверях, лихорадочно соображая, что же тут произошло. Ей хватило мгновения! Схватив ушат с холодной водой, она окатила старуху. Та вскоре начала подавать признаки жизни. Ещё немного – и она окончательно пришла в себя.

– Что тут у вас стряслось? – спросила ошарашенная молодица, усадив старуху на лаву.

Хомчиха устало вытерла рукой воду с лица и только потом подняла глаза на перепуганную клиентку.

– Вот, – кивнув на Олесю, она с трудом захлюпала губами, – про дьявола… расспрашивала… А ён, аказваецца… у яе в утробе сядить. Ни один мой загавор… ни одна трава… не заставять яго выкинуцца…

Поражённая Олеся застыла с полуоткрытым ртом, глаза от страха как две плошки.

Не моргая, старуха вдруг начала давить её тяжёлым взглядом, видимо, напрягая какие-то внутренние свои силы. Но их-то, сил этих, у Хомчихи не осталось совсем – ни духовных, ни телесных! И она обмякла, поняв тщетность своих усилий.

– Такая и в кипящей смоле не сдохне, – злобно прошипела ворожка, глядя на Олесю. – Спалить бы яе, сучку, да скорей сами погорим.

Хомчиху повело, она начала заваливаться. Подхватив её, молодица бросила недобрый взгляд на Олесю.

– Шла бы ты, девка, отсюда. Да подальше от этих мест. О таком мы молчать не будем.

Не спуская глаз с хозяев, Олеся медленно потянула к себе свою одежду.

Молодица продолжала:

– А лучше, вообще на край земли сойди… или в ад. Там тебе место.

– И як жа ж ета я сразу… не дагадалась?.. – с трудом выдавливая слова, едва слышно засипела Хомчиха. – Из Бярозавки яна… Там яе места… Там яе логава…

Глава 4

Не разбирая пути, Олеся летела домой в Берёзовку. Нипочём были лужи и грязь, нипочём хлеставшие по лицу и рукам ветки – всё нипочём! Падала, поднималась и снова падала. Не зря ж поторопка крепко со спотычкой дружит, да только сейчас не поторопка – беда чёрная гнала несчастную! Тут уж можно так упасть, что уже и не встать! М-да…

В последние дни Олеся упрямо настраивала себя на то, что понесла от паныча. И вот нате вам – всё-таки мельник! Всё-таки волколак!

Девушка снова была растеряна, напугана и в который уж раз раздавлена судьбой. Сейчас она с содроганием вспоминала безрассудные мысли о мести обидчикам и о какой-то тайной власти, если б она стала матерью оборотня! Бред какой-то! Изведённой невзгодами девушке теперь хотелось лишь одного – быть такой, как все!

Но почему?! Почему у неё всё идёт наперекосяк?! Почему коварная судьбина, вцепившись коршуном, терзает её и всё никак не может уняться?!

Ну, тут можно лишь предположить, что судьбе не чужда потеха, и, вволю поизмывавшись над бедокуром Ефимкой, ей, видимо, захотелось чего-то новенького. Она не стала далеко ходить и перекинулась туда, где есть простор для жизненного крючкотворства, где можно вволю подурачиться, чиня каверзные хитросплетения. А уж с такой красавицей, да ещё и беременной от оборотня – ох и разгуляться ж можно!

Вот и насмехалась судьбина над Олесей да всё норовила стукнуть побольнее. Поманит, даст надежду – и тут же удар в спину, а то и по лицу наотмашь! Точно как сейчас: показала судьба шанс вырваться из Берёзовки, перед глазами у Олеси покрутила им, да и стянула этот шанс из-под самого её носа себе на потеху. А уж со злосчастной беременностью что творит, так и вовсе кровь в жилах стынет! Вроде как подкинула из двух зол меньшее – обыкновенную беременность, – да не стала долго тешить красавицу горькой долей, преподнесла ей ещё более горший удел – плодоношение от чудовища, не забыв при этом и пять рублей в придачу умыкнуть!

Нет, не возьмут её, непорожнюю, в город! Ну и куда ж теперь с чудовищем в утробе?!

Раз за разом спотыкаясь и падая, обессиленная Олеся плелась в Берёзовку. Она не плакала – она раненым зверем выла и скулила.

По глухому и болотистому Полесью шла несчастная девушка, всем сердцем своим возненавидевшая судьбу…

Да-а, наверное, редко можно встретить такой коварный норов у судьбы. Да вот только ж говорят, что большинство судеб схожи с натурой своих подопечных. Так что вроде даже как пара получается…

Ох и не хотелось Олесе в этакой паре тянуть лямку жизненную! Такая товарка, того и гляди, будет вернуть на стезю, где всё усыпано шипами!

Домой красавица явилась уже затемно – вся в грязи и в слезах, оборванная и оцарапанная. Да уж, красавица так красавица…

Мать и оба брата, испугавшись вида Олеси, попытались было расспросить, что стряслось, но, наткнувшись на дикий взгляд, оставили горемычную в покое. Да где уж теперь тот покой?!

Чёрные мысли рвали сознание, словно свора взбесившихся собак! Голова раскалывалась от боли. Безысходность давила душу. Казалось, теперь только в петлю дорога прямая.