Олеся давно уже заметила – хотя и не хотела себе в этом признаваться, – что бог дал ей красоту, а про удачу, видимо, подзабыл. Почти всегда и везде было одно невезение!

И вот наконец-то заглянуло солнце и в её оконце – девушка искренне верила, что жизнь в городе непременно изменится в лучшую сторону!

Красавица радости своей не таила и полнилась трепетом, представляя, как будет гудеть Берёзовка, да и округа тоже, когда все узнают, где она. Пусть теперь односельчане видят, что не такая уж она и пропащая!

Олесю взяли служанкой в весьма богатую, как казалось самой девушке, семью Сакульских. Вот только фамилию и место жительства хозяев она узнала в последний момент по прибытии на место.

Хозяйка – прозорливая Ядвига Наумовна не из тех, кто на слово поверит деревенской девке, да ещё и на лицо пригожей. Ей удалось разузнать, что Олеся вовсе не сирота. Это Ядвигу огорчило сильно, и она мысленно поблагодарила свою сметливость за то, что раньше времени не открыла девке своё имя и адрес. «Что ж, пусть и дальше прикидывается сиротой, – подумала Ядвига, и кривая полуулыбка передёрнула её губы. – Главное, чтобы никто не знал, где она».

Копнуть поглубже в прошлое служанки женщина не сочла нужным. А зря…

Новая обстановка и яркие впечатления последних дней напрочь вытеснили тяжёлые думы из сознания Олеси. Она просто вертелась в приятных хлопотах и с трепетным волнением постигала особенности проживания в господском доме .

Олесю одели в «городскую» одежду, специально скроенную под её фигуру. И хотя эти наряды были перешиты из вещей хозяйки, но всё равно сердце девушки они радовали не меньше обнов.

Проходя мимо зеркала, Олеся с удовлетворением отмечала свою стройность и красоту. «Эх, – думала она, – вот бы берёзовские хлопцы и девчата увидели меня сейчас даже в самом скромном из нынешних нарядов – зависти на всех у искусителя могло бы и не хватить!» А то, что её одежда – это простая форма прислуги, красавицу из полесской деревушки нисколько не смущало. Главное для неё было то, что это не только новая одежда, но и новая жизнь!

Деревенская девица с превеликим удовольствием вживалась в роль горожанки. Почти всё для неё было ново, незнакомо и впервые. Олесю поражали и даже изумляли некоторые диковинные вещи, украшения и предметы, о предназначении которых ей ещё только предстояло узнать. Она на лету схватывала правила и нормы поведения как в доме хозяев, так и на улицах города.

Девушка с нескрываемой завистью наблюдала, с какой важностью держалась знать, и даже богатым мещанам, из кожи лезшим вон, чтобы всячески продемонстрировать свой дутый достаток, Олеся завидовала непомерно.

Познавая манящий к себе мир жизни зажиточных людей, красавица в порыве воодушевления иногда даже чувствовала себя причастной к этой жизни. И хотя она знала, что это чувство явно ложное, но всё же в глубине души Олеся была уверена: она тоже достойна такой жизни! И ведь совсем недавно она по-настоящему рассчитывала на такое, но…

Но неотвязные мысли о беременности враз стягивали её с небес на грешную землю, и Олесю охватывало отчаянье. Служанка до ужаса боялась дня, когда раскроется, что она непорожняя. А ведь рано или поздно это неизбежно произойдёт! Скорее всего, её тут же выставят за дверь. Возвращаться домой ни с чем, а вернее, с пузом, не хотелось до смерти.

В моменты отчаяния у Олеси проскакивали совсем уж сумасбродные идеи: «Может попросить Ядвигу Наумовну, чтоб замуж поскорее выдали за кого-нибудь… – думала она. – Но как объяснить такую спешку?» Девушка терялась в догадках и размышлениях. «Эх, если б не эта беременность! – в сердцах кручинилась она и горько домысливала: – Волчья беременность…»

Пока душу Олеси терзали мучения, хозяйка заботливо приобщала её саму к совершенно новой жизни. Несмотря на переживания, Олеся добросовестно и даже с какой-то жадностью усваивала все наставления Ядвиги Наумовны. И если жизнь богатеев вызывала у деревенской девицы восхищение, то крайне неприглядная внешность хозяйки вводила её в некоторое недоумение.

В чувстве благодарности к Ядвиге Наумовне неожиданно завёлся червячок зависти и начал потихоньку точить девушку: «Почему такая страхолюдная тётка живёт в роскоши, а ты, молодая и красивая, – в нищете?» Но Олеся тут же решительно отгоняла крамольные мысли и старалась поскорее занять себя каким-нибудь делом. «Не пристало так думать о благодетельнице своей!» – корила она себя, стараясь напрочь избавиться от непотребных думок.

Олеся очень быстро освоилась в барском доме. По сравнению с деревенским бытом и изнуряющим сельским трудом, здесь со своими обязанностями горничной она справлялась не напрягаясь. Господское отношение к ней было чересчур уж благосклонным. Вот только с первых же дней горничная начала замечать на себе пристальные взгляды пана Сакульского, и в этих взглядах без труда угадывалось желание. Это поначалу довольно сильно смущало девушку, а дальше и вовсе начало пугать: пан Сакульский наедине недвусмысленно намекал служанке о её пригожести.

Однажды после обеда, спустя чуть больше недели после появления Олеси в доме Сакульских, её позвала хозяйка. В руках Ядвига Наумовна держала листок бумаги.

– Поеду батюшку навещу. Давненько не была в родительском доме, – буднично начала она. – Как обычно, заночую там, доставлю радость старику. Завтра в полдень вернусь. А ты за это время продуктов прикупи. Вот тебе список, что надо купить. Воскресным днём у нас будет важный гость. Так что не оплошай, иначе…

У хозяйки едва не сорвалась с языка какая-то колкость, но она вовремя сдержалась, отметив в уме, что ещё слишком рано.