Лех Сакульский заворожённо смотрел в глаза девушки – она не выдержала и в смущении опустила взгляд. Думая о чём-то своём, хозяин едва заметно с одобрением кивнул и, заглянув в спальную комнату, тихо произнёс:

– Пойди в спальне прибери.

Служанка покорно пошла исполнять приказание. Не зная, куда от смущения деть глаза, она почти вплотную протиснулась мимо пана Сакульского в дверном проёме. Он не посторонился и уловил едва различимый запах девушки – она пахла клевером и чем-то домашним. Это неожиданно сильно и приятно поразило мужчину, заставив кровь быстрее течь по жилам.

Было ещё светло, но в спальне, против обыкновения, тяжёлые атласные шторы почему-то оказались задёрнуты. Олеся хотела было их раздвинуть, но её остановил голос пана Сакульского:

– Оставь. Пусть так.

Пожав плечами, девушка в лёгком полумраке принялась нервно наводить порядок, хотя было совершенно очевидно, что в комнате и так почти всё прибрано.

Впопыхах поправив кровать, Олеся начала смахивать с комода несуществующую пыль. Убирая оставленные хозяйкой мелкие вещи для шитья, она краем глаза следила за всё ещё стоящим в дверях паном Сакульским.

Суетливо делая работу, Олеся вдруг на мгновение замерла – в её руке тускло сверкнули сталью маленькие ножницы. Недолго раздумывая, девушка улучила момент и незаметно сунула ножницы в карман фартука…

Когда-то со стыдливой жадностью услышав похабные разговоры распутных девок, Олеся позже сильно удивилась, что в её памяти почему-то накрепко засели некоторые обманные уловки и советы. И вот теперь один такой совет, похоже, может пригодиться.

Протирая большое зеркало, девушка в отражении заметила, как пан Сакульский тихо вошёл в комнату. Не отрывая взгляда от суетящейся служанки, он сел на кровать.

Лешека крайне занимало трепетное смятение девушки. «Бедняжка, видимо, догадывается, что сейчас может произойти», – участливо подумал он.

А служанка не просто догадывалась – она полностью была уверена в этом!

Ещё некоторое время позабавившись наблюдением за скованностью красавицы, Сакульский вдруг тихо её позвал:

– Подойди сюда.

Олеся на некоторое время замерла, затем настороженно обернулась. Красивые глаза блестели тревогой, что делало их ещё более прекрасными.

Даже в сравнительном полумраке Сакульский сразу заметил в девушке затаённый испуг. Глядя на эту трепетную лань, он в который уж раз мысленно поблагодарил Ядвигу за такой прекрасный выбор. Девушка ему очень понравилась и, похоже, даже чуть больше чем «очень понравилась».

– Не бойся, – душевно произнёс он. – Подойди ко мне.

Буйно цветя смущением, Олеся робко приблизилась.

«Да-а, вот где настоящая целомудренность, – с восхищением подумал мужчина. – Как бы душу ей сильно-то не поранить».

Совершенно неожиданно для себя пан Сакульский проникся искренней нежностью к девушке, чего раньше за ним никогда такого не водилось.

В своей жизни Лех Сакульский повидал немало всяких женщин, но даже ухаживания за весьма знатными паненками не заставляли его сердце трепетать – оно всегда оставалось безучастным. И вот сейчас это случилось: сердце пана Сакульского впервые заволновалось – томно и сладко.

Зная, что слишком часто в прислуге панских домов оказываются самые красивые девчата, Сакульский осторожно поинтересовался:

– Олеся, скажи мне… там, в деревне… была ли ты в услужении в панском доме?

Девушка сразу поняла, куда клонит хозяин и, отрицательно покачав головой, тихо произнесла:

– У нас пан Ружевич бедный… Он почти без прислуги обходится.

Видя некоторое колебание пана Сакульского, Олеся тут же добавила главное:

– И старый шибко…

– Ну и ладно, – облегчённо произнёс Сакульский.

«Это вам «ладно», – мысленно не согласилась красавица, – а мне и паныча-лихоимца хватило… И горестей от него тоже перепало с лихвой».

– У тебя… было уже? – снова осторожно спросил Сакульский, но видя, что девушка не совсем понимает, продолжил: – Я имею в виду…

Стыдливо опустив глаза и не дав хозяину договорить, Олеся едва слышно проронила:

– Не. Не было…

О, как! Слышал бы это Зибор – захлебнулся б негодованием! Да и мельник тоже наверняка перевернулся б в аду.

Зато пан Сакульский некоторое время с восхищением смотрел на девушку, а затем взволнованно произнёс:

– Ты очень красивая, Олеся, и я позабочусь, чтобы жизнь твоя не омрачалась здесь ничем. Слово шляхтича даю: тебе у нас будет хорошо.