— Нет, — повторила Мэдди. — Я перезвоню тебе позже. — Она опустила трубку на рычаг, не обращая внимания на все еще звучавший голос Кей Эла. Он был дорог ей, но Мэдди еще не решила, до какой степени. Зато она прекрасно знала, какую роль в ее жизни играет Эм.

— Как мне быть с Эм? — спросила она, повернувшись к Треве, которая, похоже, никак не могла оправиться от шока.

— Сколько раз он тебя ударил? — осведомилась Трева.

— Дважды. Я заперлась в спальне. — Мэдди снова посмотрела в зеркало и поморщилась. Ее внешность в кого угодно могла вселить ужас.

— Пресвятые угодники, — пробормотала Трева. — Я отвлеку детей, а ты поднимись в спальню и подмалюй лицо. Да не жалей штукатурки. Кстати, теперь тебе придется ходить в темных очках.

Вряд ли ей помогут грим и очки. Эм уже все видела.

— Что мне сказать Эм?

Трева вздохнула:

— Не знаю. Может, лучше будет сказать ей правду? «Послушай, милая. Вчера вечером папуля хорошенько почистил физиономию твоей мамочке».

Мэдди покачала головой:

— Нет, это невозможно. Ведь он ее отец.

— Который избил ее мать.

— А ты бы сказала такое Мэл, окажись на месте Брента Хауи?

— Не знаю. Хауи ни за что меня не ударит, — сухо произнесла Трева. — Ладно, берись за дело. У тебя лицо — не приведи Господь!

Полчаса спустя Мэдди вошла в кухню и предстала перед своей дочерью, одетая в старую рубашку и джинсы и тщательно загримированная. Ее глаза прикрывали солнцезащитные очки.

— Вчера ты выпила целую бутылку, — заметила Эм.

— Ага. Глупо, конечно, — отозвалась Мэдди, усаживаясь в кресло.

— Вы пили сразу из двух стаканов? — поинтересовалась Мэл, ничуть не скрывая любопытства.

— Из второго стакана пил папа Эмили, — солгала Мэдди. — Он пришел поздно вечером, и мы вместе выпили вина.

— Мэл, нам пора, — сказала Трева и, повернувшись к Мэдди, добавила: — Не забудь позвонить мне. — Она вытолкала дочь в дверь и усадила ее в машину, не давая Мэл продемонстрировать свою наблюдательность.

— Иди ко мне, доченька, — Мэдди протянула руки к Эм. Эм обошла стол и уткнулась ей в колени. По ее щекам побежали слезы.

— Ну что ты, милая? — Мэдди легонько покачала Эм из стороны в сторону.

— Я испугалась, — всхлипнула девочка. — Все вдруг начали ссориться, а потом я увидела твое лицо, и мне стало страшно.

— Я знаю. — Мэдди крепче прижала к себе Эм. — Я и сама испугалась, увидев себя в зеркале, но ведь такое случалось и прежде. Помнишь, когда я вступила в атлетический клуб и попыталась поднять больше положенного, у меня в глазу лопнул кровеносный сосуд?

Эм перестала плакать.

— Да, — сказала она, шмыгнув носом. — А я и забыла. Но тогда у тебя не было синяка на лице.

— Это потому, что в тот раз я не уронила штангу на лицо, — продолжала вдохновенно врать Мэдди. Эм взглянула на нее из-под насупленных бровей:

— Ты уронила на лицо штангу?

— Ага, одну из тех штанг, которые папа держит в подвале. Я выпила пару стаканчиков вина, и штанга выскользнула у меня из рук. Глупо, правда?

На мордашке Эм появилось недоверчивое выражение, но она хотя бы прекратила лить слезы.

— Я чувствую себя донельзя глупой, — сказала Мэдди. — Я и не догадывалась, какое кошмарное у меня лицо, пока не посмотрела в зеркало, когда вы пришли.

Эм отодвинулась и вскочила на ноги.

— Тебе нужно обратиться к врачу, — заявила она, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. — Наверное, ты ушибла голову. А вдруг у тебя сотрясение мозга?

— С этим можно подождать, — ответила Мэдди, довольная тем, что ей удалось предотвратить назревающий кризис. Разумеется, потом Эм вспомнит перевернутую мебель в прихожей, испорченный кабель, но к тому времени ее постигнет куда более серьезное несчастье — развод родителей, — и тогда сломанная мебель покажется ей сущим пустяком.

Прежде чем Мэдди успела навести в доме порядок и позвонить Треве, телефон затарахтел вновь.

— Мэдди, дорогая, это я, твоя мама.

Мэдди присела на край кухонного стола.

— Привет, мама, — ответила она, стараясь говорить как можно беззаботнее.

— Я звонила тебе утром, но телефон был занят.

— Отправляясь спать, я сняла трубку.

— Вот и молодец. Ну, как тебе понравился этот мальчишка Старджес?

— Кто-кто?.. — Мать еще не могла ничего пронюхать; разве что проболтался Бейли.