Мэдди посмотрела на вино и с треском водрузила бутылку на стол. Она ни в чем не виновата; во всем виноват Брент. Пожалуй, ей не стоит больше пить. Только что она чуть было не совершила самоубийство, во всяком случае — едва не нанесла непоправимый ущерб своему здоровью. Хватит изводить себя упреками, хватит пьянствовать.

— Что, плохой денек выдался? — Мэдди вновь почувствовала, как пылает щека. Брент закрыл глаза.

— Прости. Мне очень жаль. Я люблю тебя, ты же знаешь. Мне правда очень жаль.

— Я знаю, — ответила Мэдди. — Я все знаю.

До сих пор он ни разу не бил ее, но теперь это не имело никакого значения. Наоборот, теперь ей будет легче уйти от него. В сущности, она бы почти радовалась тому, что Брент ее ударил, если бы не эта жуткая боль, если бы не последствия, которые ее ожидали. Мэдди подумала о всех тех людях, с которыми ей придется объясняться, о людях, которые решат, что Брент ударил ее из-за Кей Эла. А пока она станет оправдываться, Брент будет продолжать свои мерзкие похождения. Негодяй.

— Ты обыскала мой кабинет, перевернула все мои бумаги, — мрачно заявил Брент.

— Что? Ах да. — Мэдди с изумлением вспомнила о набеге на кабинет мужа. Казалось, все это было давным-давно, в другом столетии. — У меня была для этого серьезная причина.

— Я хочу получить обратно свой ящик.

— Ты получишь его позже.

— Он нужен мне сейчас, сию же минуту. И я хочу знать, с кем ты провела вечер.

Мэдди молчала. Избитая, смертельно уставшая, она была не в силах продолжать разговор.

— Давай поговорим об этом завтра, — наконец предложила она.

— Нет, сейчас.

— Отлично, — сказала Мэдди, поднимаясь на ноги и глядя на Брента в упор. — Начинай первый. Где ты был? И не говори мне про кегельбан, ублюдок. Ты лжец! Отныне я не поверю ни единому твоему слову.

Казалось, Брент начал раздуваться прямо у нее на глазах.

— Сейчас речь не обо мне, — ответил он. — Где…

— Именно о тебе, — перебила его Мэдди. — Ты небось считаешь себя крутым мужиком?

— Заткнись! — рявкнул Брент.

— Старина Брент Фарадей уверен в своих силах, он может заполучить любую бабу, какую захочет. — Мэдди обошла кофейный столик и двинулась в прихожую. Ссора с Брентом вызвала у нее приступ тошноты. — Я больше не играю в эти игры. Я ухожу.

— Нет, ты не уйдешь, — вскинулся Брент.

— Я все равно знаю, кто ты такой… — начала Мэдди.

— Заткнись!

— …ты — жалкое отродье, так что не воображай себе…

Проходя мимо Брента, Мэдди продолжала говорить. Он снова крикнул: «Заткнись!» — и опять ударил ее в лицо. Второй удар пришелся чуть ниже первого; кулак Брента вонзился в скулу Мэдди с тупым шлепком, от которого внутри ее черепа распространился глухой звук.

Мэдди отпрянула назад и выпрямилась, моргая и стряхивая непроизвольно выступившие на глазах слезы.

— Все, с меня хватит. — Она оттолкнула Брента с такой силой, что он упал на пол, и нетвердым шагом направилась к лестнице.

Брент вскочил на ноги, и тогда Мэдди побежала, опрокидывая по пути кресла, чтобы задержать его. Она услышала грохот упавшего стола и хруст дерева, треснувшего под тяжестью Брента, но не обернулась. Добравшись до своей спальни, она захлопнула и заперла дверь за секунду до того, как Брент навалился на нее все телом. Мэдди подперла дверь тяжелым секретером и крикнула, глотая слезы и пытаясь унять судорожное дыхание:

— Уходи! Уходи из дома! Я вызову полицию. Ты пьян. Или сошел с ума. Теперь я знаю, какой ты мерзавец. С меня довольно. Прочь из дома!

Она услышала, как Брент налег на дверь.

— Мэдди… Мэдди… — повторял он. Не знай Мэдди, что Брент никогда не плачет, ей могло был показаться, что он говорит сквозь слезы. — Мэдди, прости меня. Я не хотел тебя бить, но так уж получилось. Где ты была вечером? Мне лишь нужно узнать, с кем говорила.

— Я была с Кей Элом Старджесом, — ответила Мэдди. — В понедельник я подаю на развод. Я знаю все, знаю о твоей блондинке, но последней каплей было то, что ты меня ударил, ударил дважды. Уходи. Ты мне больше не муж.

— Что ты ему сказала? — завопил Брент, и Мэдди увидела, как дверь прогибается под тяжестью его тела. Тогда она налегла на секретер. Замок выдержал. — Господи, Мэдди, что ты ему сказала?

— Уходи, — ответила Мэдди. — Уходи, и все тут.

После долгой паузы она услышала, как Брент спускается по лестнице, колотя по стойкам перил, словно по боксерской груше. «Вот и все, — подумала Мэдди. — Прошлой жизни пришел конец. Я рада, что он ударил меня. Это была последняя капля. Теперь о примирении не может быть и речи. Ни ради Эм, ни ради матери, ни ради кого-либо еще».