— Я зашла в «Ревко» и встретилась там с Глорией Мейер. Она сказала, что вчера вы с Кей Элом несколько часов просидели во дворе, пили водку с соком.

Мэдди зажмурилась. Близорукая Глория заметила даже водку. Наверное, подсматривала в бинокль.

— У него все хорошо, мама, — сказала она.

— Чем он зарабатывает на жизнь?

— Не знаю. А что?

— Просто интересуюсь. Зачем он приезжал к тебе?

— Он приезжал к Бренту. — Мэдди подумала, что во вчерашней суматохе она забыла спросить у Кей Эла, зачем ему понадобился Брент. Может быть, это был предлог, чтобы встретиться с ней? Если так, Кей Эл вряд ли был разочарован.

— Он что, собирается построить себе дом в городе? Мэдди вздохнула:

— Не знаю, мама. Вряд ли. По-моему, он просто приехал в гости. Он сказал, что находится здесь уже неделю и живет у своего дяди, Генри Хенли. Кей Эл разведен. Детей у него нет. Он постоянно проживает в Колумбусе и ездит на красном «мустанге» с откидным верхом. Вот и все, что я знаю.

— Ну, ну, Мэдди. Мне действительно не терпится узнать, кем он работает.

— Попробую выяснить.

— Впрочем, это не так важно. Кстати, беглеца до сих пор не поймали.

— Полагаю, Генри трудится не покладая рук. Не стоит беспокоиться.

— Я вот что подумала. Ведь Глория Мейер разводится, верно? И если бы Кей Эл собирался обосноваться в городе, ты могла бы их познакомить.

«Ничего не выйдет. Кей Эл слишком любит секс».

— Глория очень расстроена, — продолжала мать.

— Из-за чего? — спросила Мэдди, только чтобы не молчать.

— Из-за того, что кто-то сообщил Уилбуру Картеру, будто бы Глория наняла адвоката по разводам в Лиме — между прочим, Мэдди, это единственный разумный шаг, который она могла совершить, — и Уилбур очень расстроился, потому что он состоит в родстве с семьей Глории. Он двоюродный брат ее матери.

«Черт побери», — подумала Мэдди и спросила:

— Откуда ты узнала?

— Маргарет Эрленмейер выходила из «Ревко» и заметила Уилбура и Глорию, которые стояли на Центральной улице напротив банка, и Уилбур как раз расспрашивал Глорию об адвокате из Лимы. Маргарет сделала вид, будто рассматривает витрину, и услышала, как Глория отрицает это и говорит Уилбуру, чтобы он продолжал вести ее процесс.

— Интересно, — произнесла Мэдди, стараясь не выдать себя. — Хотела бы я знать, откуда появился этот слух.

— Понятия не имею, но я слышала, что Глория обращалась к Джейн Хенрис. Она отличный адвокат.

— Да, мне говорили то же самое.

— А теперь Глория отказывается от ее услуг и цепляется за Уилбура Картера. — В голосе матери зазвучало презрение. — Впрочем, чего еще ожидать от Глории? У нее куриные мозги. Ты уже виделась с Тревой?

— У Тревы все хорошо, — ответила Мэдди.

— Вот и славно. Говорят, они действительно устроили скандал там, в кегельбане. Как дела у Эмили?

— Отлично. Слушай, мама, мне пора идти.

— Разумеется, дорогая. Завтра утром я заеду за девочкой. Если, конечно, ты не раздумала навестить бабушку.

Мэдди тяжело вздохнула. Своих забот полон рот, и вот пожалуйста — извольте завтра отправляться к бабке.

— Нет, я не передумала. Ты можешь вспомнить, чтобы я пропустила хотя бы одно воскресенье?

— Нет, такого не бывало, — мрачным голосом проговорила мать. — Но я все время боюсь, что в один прекрасный день ты откажешься к ней ехать.

«Ты права, мама. И это случится очень скоро».

— Нет, не откажусь.

— Ты хорошая дочь, Мэдди. Увидимся завтра. Береги себя. Запри двери.

— Обязательно. Я люблю тебя, мама.

— И я тебя люблю, милая. Постарайся хорошенько отдохнуть.

Мэдди проверила грим на лице — сущий кошмар, но все же лучше, чем синяк, который он прикрывал, — и поднялась по лестнице взглянуть на дочь. Эм лежала на кровати, свернувшись калачиком и держа в руках книгу, но трубка телефона, стоявшего на столике рядом, лежала криво, словно ее бросили на рычаг впопыхах.

— Бабушка звонила, — сказала Мэдди.

— Очень хорошо, — вежливо отозвалась Эм.

Неужели Эм подслушивала? Мэдди попыталась вспомнить, не сказала ли она чего-нибудь, что могло напугать девочку, и решила, что вряд ли. В конце концов, она беседовала с матерью. А если это была бы Трева… Мэдди заметила, как Эм украдкой посмотрела на телефон и тут же вновь перевела на нее взгляд.

Что делать? Прямо спросить у Эм, подслушивала она или нет?

Эм забилась в глубь кровати и приподняла книгу. Все ясно. Она хочет, чтобы ее оставили в покое. Из этого положения Мэдди вышла самым малодушным образом.