В пентхаусе он не был уже несколько лет, и сердце дрогнуло, когда створки лифта раскрылись перед его дверью. Стас провёл электронным ключом по замку, и он щёлкнул.

— И где эти хоромы заканчиваются? — прозвучал в голове вопрос, когда-то заданный Настей.

Стас закрыл дверь и бросил ключ на полку. Заглянул в семейную гостиную и долго смотрел на то место, где он бился в настоящей истерике, узнав, что его Настя, его тёплое солнышко из прошлой жизни, пропала. И существовало только два варианта: или уехала, увезя с собой его ребёнка, или погибла от рук Курта.

Если бы не Игорь, то могло произойти непоправимое. Первым порывом тогда было уничтожить двух гнид — отца и Марианну. И только на подъезде к Воронежу Игорь, наконец, уговорил его не ехать ни к отцу, ни к жене. А потом ходил за ним хвостом и строил планы, как найти Настю. Но не столько строил планы, сколько гасил остаточный гнев друга.

Стас вздохнул, прошёл в обеденный зал и снова память выдала:

— Ты тоже не выделил комнату для своего отца.

— Если понадобится, то из трёх безымянных гостевых отдадим им по одной. Договорились?

— Мой точно этого порога не переступит, — вслух проговорил Стас и, развернувшись, вернулся в гостиную, достал из кейса планшет и пошёл осматривать помещения первого этажа.

Через пару часов были намечены основные работы по приведению жилья в порядок.

А потом он долго сидел на балконе и рассказывал сыну историю своей любви. И его нисколько не интересовали красивые виды сначала вечернего, а потом и ночного города. Он оттягивал тот момент, когда ляжет в холодную постель семейной спальни. Там на него точно упадёт шквал воспоминаний. А в результате просто добрался до ближайшего дивана и лёг, вновь уставившись на фотографию.

— Как же тебя зовут, сын? Не сказали мне. Зато твой дядя потребовал с меня миллион клятв, что я не буду разыскивать вас с мамой. Но придёт время, и мы встретимся. Обязательно. И как же тебя всё-таки зовут, а?

В конце концов, последние почти бессонные ночи сказались, и Стас, уронив на грудь телефон, уснул.

* * *

А утром, не одеваясь, лихорадочно разыскал кейс, достал ноутбук и начал печатать:

«– А мне 'Девушка с характером» больше понравилась. И песня оттуда тоже. Но я только первый куплет запомнила.

— Спой…

Она запела тихим нежным голоском, а у меня сердце кровью облилось. Сегодня был серьёзный разговор с отцом. Он уверен, что война не за горами. Решил маму отправить в Москву. К каким-то знакомым. А я переживал за своё хрупкое солнышко. Они с бабушкой Соней совсем одни. И старенькая уже бабушка, хоть и подвижная. Всё ещё работает.…

— Правда, хорошие слова?

Я не знал, что ответить: слушал её голос, но не слова.

— Очень хорошие. Спой ещё разок.

И она вновь запела:

— Только вещи соберу я, Только выйду за порог, Сразу волосы развеет…

Мысли о том, куда увезти из Воронежа Катю с бабушкой вновь вернулись и я опять почти всё пропустил, но когда она закончила петь сказал:

— Хорошие, очень хорошие слова. Солнышко моё, не замёрзла?

— Нет. Как может замёрзнуть солнышко?

Я улыбнулся и, запахнув свою куртку на её спине, прижал Катеньку к груди, а на душе стало ещё тревожнее…

— Кость, ты всё время о чём-то думаешь, думаешь… А это правда, что война будет?

— Не знаю…

— Ты на войну уйдёшь? Если она будет…

— У нас появились дополнительные лекции по хирур… по лечению различных ранений. Очевидно, придётся латать бойцов.

— Значит, будет… Я боюсь…

— Не бойся, солнышко, я с тобой.'

Стас перечитал написанное и сделал пару исправлений. Да, он помнит всё почти дословно, как последние сны в юности. И это новый сон.

Он преследовал Стаса весь день: и когда он ел, и когда обзванивал фирмы, нанимая рабочих и клининг, и когда наведался в ту самую мастерскую для частичной замены устаревшей мебели и просидел там с дизайнерами до позднего вечера. А вернувшись в пентхаус, нашёл в интернете этот фильм и посмотрел его. И несколько раз вернул эпизод с песней.