— Нет… нет… не надо… извини… я не права…

— Попроси прощения, как следует!!

Синий огонь давил, ломал, не давал нормально дышать, и не было возможности избавиться от окатившего её горячего страха. Её достоинство уничтожалось, дробилось и разлеталось на кусочки. Слова не складывались в общепринятую фразу.

Раздался звук нервно расстегиваемой молнии.

— Прости меня, пожалуйста, — прохрипела Настя, не имея сил оторвать взгляда от бушующего синего урагана в двух десятках сантиметров от её глаз.

Глаза Стаса сузились.

— Обними и прошепчи мне на ухо, так, как я сделал ночью.

Настя убрала руки от груди Стаса, и он накрыл её своим телом полностью. Обняла его за шею и прошептала:

— Прости меня, пожалуйста.

— Не всё сделала.

Она приложилась губами к шее под ухом.

— Не всё сделала. Начни сначала.

Настя обняла крепче, вновь прошептала нужные слова и несколько раз поцеловала Стаса в шею, вдохнув остаточный аромат его парфюма.

— Урок усвоен?

— Да.

— Урок усвоен?

— Урок усвоен.

Он приподнялся, раздался звук закрывающейся молнии. Отжался и встал.

— Теперь займись делом. На носу защита диплома, — сказал он спокойным голосом, словно только что ничего не произошло.

Через пять минут, как ни в чем не бывало, Стас работал в ноутбуке, а Настя, гася и внутреннюю дрожь, и волны кипящей ненависти, так и не смогла прийти в себя вплоть до самого обеда. Работа с дипломной застопорилась. Она тупо смотрела на экран монитора, меняя на нём «картинки» и имитируя работу.

И во время обеда, и после, и на ужине она избегала и смотреть на Стаса, и разговаривать с ним. Лишь когда это было необходимо, ограничивалась односложными ответами.

Уже поздно вечером Настя попыталась вспомнить события прошедшей ночи. Не думала, что вспомнит, считая, что была в полной отключке. Но нет. Воспоминания ярко полоснули по мозгу. И как бы неприятно было в этом признаваться, но она действительно тогда не контролировала себя. Действительно, ею овладело сильное желание того, чего она ещё не ни разу не испытывала. И действительно, изнасилования как такового не было. Она сама допустила до себя Стаса. Даже не допустила, а призвала.

Но признание этого факта, не уменьшило её злости на Стаса. И Настя боялась приближения очередной ночи.

Глава 11

В западне

— Спать пойдём в гостевую, там нормальная кровать, — произнёс он, сладко потягиваясь на диване, предварительно отодвинув журнальный столик. — Мне нравится работать у тебя. Очень продуктивно. Ты хорошо на меня влияешь. Но уже одиннадцатый час, пора в постель. В душ вместе пойдём?

«Зато мне с тобой хреново», — мысленно ответила ему Настя.

— Нет, я одна ополоснусь, — произнесла она вслух.

— В душ вместе пойдём? — повторил вопрос Стас.

— Зачем спрашивать, если выбора у меня нет?

— В душ вместе пойдём?

— Вместе.

Ей хотелось в отдалении от его давящей ауры подумать о том, как вести себя этой ночью. Но Стас не оставлял её одну дольше нескольких минут. И в душевой кабине он не оставил Настю в покое, видимо, решив начать сексуальную игру вне постели. Его руки не мыли её, а ласкали, изучали эрогенные зоны и её реакцию на них. Губы целовали всё, от макушки до бёдер. Иногда она что-то чувствовала, вздрагивая от странных ощущений.

Но сильная реакция проявлялась только на молнию, коротко пронзавшую её от прикосновений мужских губ в самом низу живота, и Настя рефлекторно отталкивала его голову.

А ещё Стас что-то шептал, но она даже не пыталась прислушиваться к словам под шумом душа. Он то и дело пытался заглянуть ей в глаза, но Настя либо закрывала их, либо отводила взгляд, наученная дневным опытом.

Решение пришло, когда он нёс её на руках в гостевую комнату. Она не будет сопротивляться, радуя его победами над ней. Но и отвечать на его ласки не будет. Рано или поздно мажор наиграется, отомстит и оставит в покое. Как оставил множество девушек до неё.

Решила и сделала.

На ласки не отзывалась, впустила в себя без малейшего сопротивления. Хотя в первые мгновения не смогла скрыть трепета от страха повторения боли. А потом было многое: нежность, нескончаемые поцелуи, шёпот над ухом, аккуратные движения. И сны в объятиях Стаса.

Организм, конечно, отзывался на умелые мужские действия, но так и не смог отключить разум, чтобы скатится в откровенную страсть. Настя гасила эти позывы в зачаточном состоянии только одним воспоминанием о пережитом на вечеринке: воспоминанием о пяти парах наглых глаз, жадно изучавших её.