Наверное, это и есть тот великолепный секс, о котором взахлёб рассказывают в книгах, когда организм полностью отключает рассудок. Тело Насти отзывалось, вспыхивало желанием, звало разум за собой в страстное путешествие. Но тот стойко игнорировал и полный страсти властный взгляд, и вспышки физического удовольствия.

Разум перемалывал мысли о предательстве отца, о беспомощности Светланы Игоревны и о невозможности сопротивляться мужчине, силой превосходящего её в несколько раз. Вспоминала о студентке, прошедшей через то, чего сумела избежать она. Вспоминала разговор с Максом о разовых и условно-постоянных любовницах Стаса.

И это помогало почти до нуля гасить порывы тела.

Настя заставила себя принять эту близость как временную необходимость. Данность, через которую ей необходимо пройти, чтобы завтра получить свободу. Но и честно признавалась, что удовольствие эта необходимость всё-таки приносила.

И как бы она не старалась, но были минуты, когда разум отключался полностью: когда пробивало острым, до скрутки оголённых нервов, невыносимым удовольствием. Когда, ухмыльнувшись и полоснув по её серым глазам своим многозначительным синим взглядом, Стас начинал целовать с точки начала роста волос на лбу и протягивал цепочку поцелуев через нос, губы, шею, проходился по груди, животу, и его голова надолго задерживалась в самом низу. Её руки собирали и рвали ногтями простыню, а тело извивалось, пытаясь избавится от нестерпимых, пробивающих до мозгов молний. Запрокинув голову, она кричала и всхлипывала от отчаяния, находясь на грани потери сознания, но вырваться из тисков крепких мужских рук не могла.

Она хотела закончить пусть и сладкую, но всё-таки пытку, а со стороны это выглядело как горячность и страсть партнёрши, её желание получать больше, сильнее и слаще, когда выкрикиваемые в пылу сопротивления слова «нет» и «хватит» расценивались партнёром как «да» и «ещё».

Резко заканчивая истязания, Стас, целуя, медленно возвращался по той же дорожке. Пытаясь отдышаться и унять бешено бьющееся сердце, она расслабленно и без сопротивления принимала его, радуясь, что издевательство болезненным удовольствием закончилось. Разум постепенно приходил в себя, и она вновь отстранялась от того, что дальше происходило в постели.

Закрывала глаза, чтобы на них не давил напряжённый от страсти синий взгляд. Чтобы не видеть не менее страстное мужское тело, в котором, казалось, беззвучно звенела напряжением каждая мышца. Вновь заставляла себя думать о постороннем. О студентке, о любовницах, о предстоящей предзащите дипломной работы, и как она не вернётся в дом, который стал для неё местом заключения и очередного унижения.

Просто ждала, когда парень наиграется её телом, получит удовольствие и пусть ненадолго, но даст возможность провалиться в чуткий и пугливый сон.

* * *

Во вторник утром Настя проснулась одна. С облегчением вздохнула. Сегодня она покинет этот дом. Даже уже решила, в какой гостинице остановится. Посмотрела на часы — ещё рано. Стаса в комнате не оказалось. Не было и его вещей. Шевельнулась надежда, что он покинул дом, но, накинув халат и выйдя из комнаты, поняла, что нет — ещё здесь. Внизу на столе вновь стояли тарелки с завтраком в его стиле. Она спустилась и вошла в кухню.

Видимо, душ он уже принял — волосы были влажными. Стас развернулся к ней и, подарив красивую улыбку вкупе с синим взглядом и подтянув к себе, поцеловал в волосы. Она запоздало оттолкнула его.

— Иди в душ и одевайся, сладкая жгучка. Завтрак готов. Я отвезу тебя в университет.

— Я не поеду с тобой.

— Что за выпад?

— Не хочу афишировать того, что произошло, — уставившись на него похолодевшим взглядом, упрямо заявила она.

— Почему?

— А до тебя не доходит? Пояснить надо?

— Поясни, раз такая смелая, — выпрямился он с полыхнувшим в глазах синим вулканом.

— Во-первых, я не хочу вставать в один ряд с глупыми курицами, упавшими к твоим ногам. Во-вторых, просто не хочу выставлять на показ наши отношения.

Стас прихватил тарелку с мясной нарезкой и, обойдя Настю, вышел в гостиную.

— Иди в душ, поговорим за завтраком.

— Нет никакого желания с тобой завтракать.

Настя поднялась на второй этаж и, чувствуя сверлящий взгляд на своей спине, с высоко поднятой головой прошла в семейный душ. Сейчас она была полностью уверена в своей безнаказанности. Не отпустить в университет он её не сможет. И заточение, и его власть над ней подходят к концу.

Провозилась там долго. Тщательно отмывала кожу, как будто можно было смыть с себя не только запах ненавистного человека, но и саму память о его прикосновениях. Основательно промыла волосы, кропотливо поработала с феном. Вышла и, не посмотрев, что происходит в гостиной, прошла в свою комнату. Переоделась. Подняла волосы в низкий пучок, как это делала в танцевальном клубе. Прошла на кухню, так и не взглянув на Стаса, ожидающего её за столом. Зарядила кофе-машину. За её шумом не услышала, как он вошёл и встал в дверях, подперев косяк.