Её так и подмывало спросить Стаса, не снятся ли ему подобные сны. Сны о военвраче и медсестре военного госпиталя. Но очень боялась утвердительного ответа. Стас заинтересуется таким совпадением и не отпустит. Привяжет к себе ещё крепче.

На всю оставшуюся жизнь…

* * *

Однажды он попросил помощи.

— Насть, переведи мне пару документов. Надо срочно, а у меня нет времени. Я уже прочитал и знаю, что там, но к контракту нужен напечатанный перевод. Тир потом оформит его от своего имени.

Она села за стол-брифинг и открыла предоставленный ей ноутбук. Текст оказался стандартным, и она легко с ним справилась. А потом Тир стал присылать ей задания. День ото дня сложнее. Однажды Стас передал ей привет от Тираннозавра и сказал, что тому нравится стиль её переводов.

Во время общения Настя старалась больше не перечить Стасу. Ведь его характер никуда не делся, и сам он не изменился. Хотя оказался далеко не простым парнем. И даже интересным. С каждым днём он раскрывался с ещё неизведанной ею стороны. Был разносторонне развитым. Мог говорить о классической музыке и книгах, о фильмах не для всех. Иногда она забывала, что перед ней человек, удерживающий её около себя шантажом. И не просто удерживающий, а и склонявший к постельным отношениям.

Но довольно быстро приходила в себя и, гася заинтересованные искры в глазах, захлопывала приоткрывшийся от удивления рот.

* * *

Пришёл день, когда на пороге дома появилась миловидная темноволосая девушка.

— Знакомься, Настя. Моя сестра Виктория. Виктория, а это та самая Настя, о которой я тебе рассказывал.

— Настя, и как ты терпишь моего брата? С ним же и суток нельзя провести без ссоры.

— Сама удивляюсь, Виктория. Но между нами уже больше недели мир.

— Так долго?

— Вика, — рассмеялся Стас, — ты обещала рассказывать обо мне только хорошее. Иначе через две недели Настя от меня сбежит.

— А я разве плохое сказала? Вот если бы я выдала тайну, что мы с тобой каждый час цапаемся…

— Лучше расскажи, как отец отпустил тебя к нам. Ты же только вчера прилетела.

— Тираннозавр на ужине расхвалил Настю и попросил пожить у вас, чтобы почаще разговаривать с ней на английском. Именно на моём диалекте.

Настя с улыбкой наблюдала общение брата с сестрой и жутко, но по белому завидовала им. Она одна у родителей. И даже двоюродных братьев и сестёр не было.

С Викторией Настя нашла общий язык быстро. Теперь, вместо того, чтобы сидеть в кресле напротив Стаса, она часами общалась с ней. И в основном на английском. А ещё они вместе переводили присланные тексты от Тира.

И странное дело: за несколько дней эта девочка дала ей немало знаний как переводчику. И как синхронисту, и как техническому. Живя в Англии с малых лет, она стала настоящим носителем языка.

Но и со Стасом они общались много. Настя, конечно, понимала, что он старается показать себя исключительно с положительной стороны, но иногда ей стало казаться, что он вполне способен избавится от некоторых неприятных привычек. Уберёт из общения превосходство, будет более терпимым к людям…

Но даже если самые закоренелые его недостатки так и останутся недостатками, Настя уже была твёрдо уверена, что этот новый Стас — совсем не тот наглый и развязный Стас, которого она встретила на вечеринке. И совсем не тот, который нахально вёл себя в её доме. Будто некая оболочка пошла трещинами и начала осыпаться, проявляя настоящего Станислава Ларского. А может всё, что происходило с ними в её доме было просто какой-то изощрённой игрой? Куда делись её знания по психологии?

Настя пребывала в некотором раздрае, а её взгляд то и дело стал задерживаться на синих глазах. Причём больше положенного времени для воспитанной девушки. А губы… они действительно красиво и необычно изгибались не только в улыбке, но и при разговоре. Когда Стас не смотрел на неё, что-то увлечённо рассказывая, она, словно завороженная, залипала на их движении. И вновь что-то вспоминала из очень, очень, очень далёкого прошлого. Словно ей сейчас не двадцать три года, а все сто.

И его руки. Те руки, которые бесцеремонно обходились с ней, которые она ненавидела за наглые поползновения, вдруг перестали казаться ей ненавистными. При их определённом движении она чувствовала, как внизу живота зарождалась волна желания, и с каждым днём она становилась сильнее и всё увереннее заявляла о себе.

Настя замирала в объятиях этих рук. Если раньше она думала только о том, чтобы они меньше касались её тела, то теперь хотела этих прикосновений, а воспоминания о том, что они вытворяли совсем недавно, заставляли жаром вспыхнуть и сердце, и низ живота.

Но Стас стойко выдерживал обещание не провоцировать, а Насте было стыдно сделать маленький шаг навстречу. А надо всего лишь задеть губами его грудь. И он всё поймёт. Приподнимет её лицо, всмотрится синим взглядом в зовущие глаза, и страсть ураганом ворвётся в их отношения.

Но Настя лежала, почти не дыша, и гасила свои желания. И постепенно двое уходили в сон, чтобы утром проснуться и разойтись по разным душевым.

* * *

Однако идиллия ушла так же быстро, как и пришла, оставив глубокий шрам на сердце Насти.