— Я упрямый и упорный. Ещё не было случая, чтобы не добился того, чего желаю добиться. Мы будем великолепной парой. Ночь и день. Гроза и солнце. Ты познаёшь настоящую страсть, когда примешь меня. А любовь? Зачем она тебе? Часто сначала приходит она, а потом разбивается о реальную жизнь. Расчёт более надёжен. Наша страсть в постели подтвердит правильность принятого решения. Дети укрепят союз. Днём я заменю любовь уважением, а страстью — ночью. Впервые по полной я испытал её только с тобой. Она возникла в тот момент, когда я к тебе прикоснулся. Там, на вечеринке. В тот момент, когда ты вздрогнула. А когда ты впервые изогнулась подо мной, страсть снесла мои мозги напрочь. Отзовись, Настя, и наши постельные отношения будут идеальны.

— Стас, свято место пусто не бывает, и однажды ты полюбишь. Но не меня. Другую. Что тогда?

— Буду честен с тобой. Я отзовусь на эту любовь. Уверен, полгода отношений с этой женщиной сбавят накал, и наша с тобой связь останется нерушимой.

— Ты заранее предупреждаешь меня о возможных изменах? — чуть ли не шёпотом спросила удивлённая Настя.

— Измена мужчины — это бросить женщину. А посторонние связи неизбежны. Мужчины полигамны, и с этим бороться бесполезно. Если не собираешься меня любить, то почему тебя это должно волновать?

— Стас, а если полюбишь сильно, безрассудно, так что с ума сходить будешь? И полгода не помогут, и год. Ну, просто представь?

Стас нахмурился, поднеся руку груди, будто что-то нащупывая под одеждой. Не сразу, но ответил:

— Такое представить сложно. Но… мне будет жаль тебя. Придётся расстаться. Если дети будут ещё маленькие, то придется оградить их от тебя.

— Обалдеть… А если я полюблю другого мужчину?

— Ответ однозначен. Люби. Но только на расстоянии. Измена женщины начинается с первой интимной связи с посторонним мужчиной. Даже раньше. С момента, когда она мысленно представит себе такую связь.

— Допустим, я изменила. Что дальше?

— Будешь свободной женщиной. Без права общения с детьми. Моя мать выбрала такой путь.

— Твои родители поженились тоже по расчету?

— Родители поженились по любви нищими студентами. Хотя мой дед к тому времени был уже обеспеченным человеком. Сумел вернуть сына в лоно семьи, научил вести бизнес. Принял и мою мать. Но любовь — ненадёжная вещь. Мать изменила отцу, когда мне исполнилось девять лет. Я страдал. Очень хотел её увидеть, но нас с сестрой жёстко ограждали от встреч с ней. Вплоть до одиннадцатого класса я все перемены висел на подоконниках, надеясь хотя бы издали увидеть её у школы. Но она так и не пришла, и я затаил обиду на отца. А она не пришла ко мне и тогда, когда я вырос и запрет на общение был снят. Мои поступки уже никто не контролировал. Приходи. Общайся, сколько хочешь и о чём хочешь. Спроси о дочери, доступ к которой ещё закрыт. Приди она тогда… я ждал. Не пришла. И я закрыл эту страницу своей жизни.

— А если с ней что-то случилось? Она жива?

— Ничего не случилось. Жива и здорова. Замуж не вышла. Руководит рекламной фирмой в Питере и строит из себя леди из высшего общества.

— Теперь мне многое понятно, Стас.

— Я знаю, к какому выводу ты пришла. Что именно эта история с матерью повлияла на становление моей личности. Да? Вполне закономерно. Но повлияло не столько на меня, сколько на моё отношение к женщинам.

— Я видела, как ты презирал тех, кого… с кем ложился в постель. Я тоже в их числе?

— Нет. Ты стала для меня необходимостью. И я уже вижу наше с тобой будущее.

— Я не собираюсь связывать свою судьбу с тобой. Не смогу смириться с твоими связями на стороне. Даже если тебя не полюблю. Я такой же собственник, как и ты, Стас.

— С чего ты взяла, что будешь знать об этих связях? Ты даже не догадаешься о них. А если наша постель будет горячей от взаимной страсти, то меня вряд ли потянет на сторону.

— Ты уверен, что всё разложил по полочкам?

Стас встал и поднял Настю за руку. Прижал к себе и, нагнувшись, коснулся её губ.

— Закрыла глаза от удовольствия? Открой их, Настя.

Настя открыла и утонула в синеве его глаз.

— Ты же не будешь отрицать того, что я почувствовал, прикоснувшись к твоим губам? Тело не обманешь. Всего лишь невесомое прикосновение, и оно отозвалось. Отпусти себя, жгучка. Отпусти, дай себе испытать огонь страсти.

Настя отрицательно помотала головой, освободилась от объятий и, отвернувшись от Стаса, шагнула к окну. Обхватила себя руками, будто хотела защититься от холода этого мира.

— Хочу признаться тебе, Стас. Тогда, в «Нери-Групп», твои глаза задели какие-то струнки в душе. Пойди ты другой дорогой, может, и получилось бы что. Но ты, словно слон в посудной лавке, разгромил во мне всё. Да, соглашусь: тело чувствует. Но это лишь физиология. Простая физиология, работа эрогенных зон. Природа заставляет нас размножаться. Не это главное в человеке. Не это. А то, что действительно главное, ты уничтожил во мне. Там гулкая пустота. Хотя… кому я это говорю? Ты со своими сексуальными приоритетами, с потребительским отношением к женщинам этого не поймёшь. И объяснять бесполезно.