— Твои?

— Да. Мать заставляла ходить в студию. Ненавидел эти занятия. Но пришло время, когда ради неё взялся за кисти всерьёз.

— Здорово. Я тоже немного походила в студию, но ничего не получилось.

— Твои сумки уже в гардеробной, а ванная комната вон там, — Стас показал на дверь почти у самого панорамного окна, — я зайду минут через двадцать.

Ванная комната шокировала Настю. Огромное окно, большое джакузи и отгороженная стеклянной перегородкой просторная душевая, где можно принимать душ, полулёжа на своеобразном нечто, похожим на шезлонг. Пока раздевалась, в голову пришла мысль, что эта комната явно не для простых гостей. Развлекается здесь кое-кто по полной.

Не успела эта мысль оформиться в голове, как её обхватили сильные руки и развернули к себе. Ну конечно… синий взгляд, одежда на пол, а мгновением после Настя уже была уложена животом на шезлонг-трансформер. Со всех сторон хлынули струи воды.

— На этой штуке можно брать тебя в любой позе, — услышала она шёпот и попыталась развернуться, но мужские руки держали крепко, а шезлонг начал трансформироваться во что-то другое.

* * *

Вроде и нежен он был в этот раз, но ощущение, что ею пользуются, не только осталось, но и усилилось. Примерно через час после того, как её живот прикоснулся к необычному шезлонгу, она сидела в своей комнате на диванчике и старательно прятала глаза, наполненные слезами, а над её волосами колдовал с феном Стас. Воспоминания о принятии вынужденных поз, счёт которым потеряла, травили душу. Настя почувствовала себя не вымытой, а вывалянной в густой грязи. Но руки Стаса не давали слезть с этой штуковины.

И желание вырваться на свободу возросло до небес.

— Я хочу домой.

— Что тебе не понравилось?

Стас выключил фен, присел перед Настей на корточки и сразу нахмурился.

— Плачешь? Почему?

— Я не шлюха, чтобы со мной так… Или это продолжение издевательства?

— Издевательства? Конечно, нет. И в сексе не бывает стыдных поз. Главное — научится получать удовольствие от любого положения тела. Мужчина балдеет не только от самого акта, но и от созерцания подчинившейся женщины.

— А женщина отчего балдеет?

— От того, что ею обладает мужчина. И не только обладает, но и наслаждается, принося наслаждение. Но для этого надо принять эти знания, научиться расслабляться и слышать себя. Заканчивай со слезами. Они меня не трогают. Чуть позже поговорим, хорошо? Сейчас досушу твои волосы, и пойдём в бассейн. Посидим в оранжерее. Начну выскребать из тебя пуританство.

— Откуда такое виртуозное владение феном, Стас? Тайно посещал курсы парикмахеров?

— Не посещал. У меня есть сестра. Ей сейчас восемнадцать. Она ещё ребёнком сбегала от обслуги и жаловалась, что они специально выдирают её волосы. А потом это перешло в традицию. Если я в особняке отца, то она приходит ко мне с феном. А волосы у неё почти такие же длинные, как и у тебя.

— Ты любишь её, — не спросила, а констатировала Настя, вздохнув.

— Да. Любому горло за сестру перегрызу.

— А у меня нет брата. Некому перегрызать горло моим обидчикам. Был отец, и тот предал.

— Я перегрызу вместо него.

— Собственное горло перегрызёшь?

Стас отложил фен, придвинул кресло и сел напротив Насти, зажав её колени своими ногами.

— Чем я тебя обидел, кроме того, что против твоей воли сделал своей? Держу в холодном подвале? Наказываю плетями? Бью? По ночам отдаю в пользование охране?

— Лишил свободы передвижения. Лишил свободы выбора. Насильно ломаешь мои убеждения. Ломаешь меня под себя. Дрессируешь, как цирковую собачку. Заставляешь вести себя так, как угодно тебе. И сейчас… как только не раскладывал меня, будто притащил шлюху с панели! Это тоже разновидность насилия!

— Насилие? Нет, это не насилие. Не спорю, у меня куча недостатков. И я их не скрываю. Я знакомлю тебя с теми, которые вряд ли смогу в себе побороть. А с некоторыми и не собираюсь расставаться, иначе Станислав Ларский будет уже не Станиславом Ларским, а безвольной тряпкой, не достойной того, чтобы ты вытерла об неё ноги. Да, я знакомлю тебя со своими привычками и наблюдаю за твоей реакцией: насколько они тебе неприемлемы. Стараюсь понять, что можно сделать, чтобы ты с ними смирилась… нет… не смирилась… научилась бы не обращать на них внимания. Я всего лишь знакомлю тебя со мной. И с хорошим, и с плохим. Ты первая, кого я подпустил к себе настолько близко.

Настя смахнула ладонями слёзы с щёк и посмотрела прямо в его глаза.

— Зачем? Зачем мне смиряться с тем, с чем я не хочу смиряться?

Стас взял её руку и поцеловал в ладонь.

— Придётся смириться. Я не отпущу тебя. Ты стала моей и будешь моей. Сбежишь — из-под земли достану.

— А где любовь, Стас? Пока вижу только твои хотелки. Хочу, хочу, хочу…

— Сначала в ней признаешься ты, — сказал и улыбнулся, красиво изогнув губы, — спорим, что это произойдёт?

— Просто признайся, что любви ко мне нет. Есть твоё «хочу» подавившее рассудок. Ты больной. Тебе не жениться, а лечиться надо.