Джулиан ощутил, как на него накатила волна гордости. Его невеста выглядит такой хрупкой, стоя перед воинственной Хильдегардой, но дух ее не сломлен.

Иззи пристально посмотрела на кузину. Взгляд ее был холоден как лед.

– Я точно знаю, сколько требуется, чтобы вырастить девушку так, как это делала ты. Я знаю, что нужно гораздо меньше, чем двенадцать тысяч фунтов, чтобы купить пару дешевых платьев в год, обеспечить минимумом еды, разместить в не отапливаемой комнате. Я точно знаю, сколько вы сэкономили, годами используя мой неоплачиваемый труд в качестве экономки, учительницы и садовника. Хочешь услышать, сколько всего ты мне должна, Хильдегарда? – Иззи надвинулась на внезапно онемевшую женщину, затем остановилась. – Нет, теперь это уже не важно. Тебе никогда не понять, что я бы с радостью отдала все, что имела, за малую толику твоей любви и доброго отношения. Но ты можешь только использовать. Какая же я дура, что не поняла этого раньше. – Она помолчала и твердо произнесла: – Я ухожу из этого дома. Не знаю, что принесет мне будущее, но знаю, что вам лучше никогда не обращаться ко мне ни за какой помощью. Я покидаю тебя навсегда, Хильдегарда. Молись, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись. – Сказав это с таким убийственным спокойствием, что даже Маршвеллы побледнели, Иззи круто повернулась и вышла из комнаты.

Решив, что все, что он может сказать, лишь испортит величественный уход Иззи, Джулиан с издевкой поклонился и вышел следом.

Зная, что Джулиан ждет ее внизу, Иззи спокойно отдавала распоряжения заплаканной Бетти упаковать весь ее новый гардероб и отправить его. Она понятия не имела, куда пойдет, поэтому велела служанке отослать его в городской дом Джулиана.

Холодное оцепенение вернулось после стычки с Хильдегардой. Она испытывала лишь одно желание – навсегда уехать отсюда как можно скорее.

У нее промелькнула смутная мысль, что все, что для нее действительно ценно, подарил ей Джулиан: крошечный веер из слоновой кости с лотка в Воксхолл-Гарденс; засушенный цветок шелковицы, который он, смеясь, купил у уличного торговца и преподнес ей с галантным поклоном; ленточки от сувенира, который она получила на одном из многочисленных светских приемов, куда он ее сопровождал.

– Мисс, вам понадобится горничная? Я с радостью пойду, если нужна вам.

Умоляющий голос Бетти пробился сквозь отрешенность Иззи, и она взглянула на девушку. Работать горничной у Хильдегарды нелегко. И если она не ошибается, есть и другая причина.

– Тебе очень нравится Тимоти, да? Поэтому ты хочешь пойти?

– Да, мисс. И из-за вас тоже. Мы все знаем, что они сделали с вами, мисс. Это неправильно. И если они поступили так со своей плотью и кровью, то, что уж тут говорить об остальных. Теперь никто не хочет здесь оставаться. Большинство собираются искать себе новое место, хотя хозяйка и не даст никому хорошей рекомендации. Вы всегда были по-настоящему добры к нам, и я подумала, если вам нужна горничная…

Иззи покачала головой:

– Я очень благодарна тебе за предложение, Бетти. И это хорошая идея. Я просто не знаю, что буду делать дальше. И я даже не смогу платить тебе.

Бетти лишь непонимающе взглянула на нее:

– Вы выйдете за его милость, само собой. Что еще вы будете делать?

Возможно, ей стоит принять предложение Бетти. Джулиан никогда не позволит, чтобы девушка голодала, и рано или поздно она найдет другое место. К тому же было бы просто безобразием разлучать ее с Тимоти, видя, как близки, похоже, стали эти двое. Иззи никогда раньше особенно не задумывалась о практике отказа слугам в личной жизни, будучи так долго ограничена в свободе.

– Хорошо, Бетти, можешь пока пойти со мной.

– И правильно сделает.

Иззи подняла глаза и увидела Милли, бледную, напряженно стоявшую за открытой дверью.

– То, что сделала мама, неправильно. Может, я не должна так говорить, но это правда. – Острый подбородок Милли чуть приподнялся, словно она ожидала неприятия или упрека. – Вряд ли ты мне поверишь, но я понятия не имела о случившемся. – Глаза ее наполнились слезами, а нижняя губа по-детски задрожала. – Это все из-за меня. Они взяли это для меня. Для моих платьев, нарядов и всего прочего. Но я ничего не знала. Клянусь.

Плача навзрыд, Милли взглянула на потрясенную Иззи. Когда ничего не последовало, ее узкие плечики опустились, и она повернулась, чтобы уходить.

– Подожди, Милли, пожалуйста, подожди. – Когда девушка снова повернулась к ней, Иззи постаралась изобразить улыбку. Попытка оказалась не слишком удачной, но девушка все равно повеселела. – Я знала, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Хотя теперь мы не так близки, как раньше, я уверена, что ты никогда не причинила бы мне зла.

С облегчением вздохнув, Милли кивнула: – Я желаю тебе добра, Иззи. И мне хотелось бы… – Глядя на свои руки, Милли пожала плечами. – Мне бы хотелось, чтобы мы могли время от времени поговорить, как это бывало раньше.

Иззи покачала головой. Милли, в сущности, неплохая девушка, но в силу полученного воспитания пустоголовая.

– Пока что это невозможно, Милли. Но если я тебе вдруг понадоблюсь, знай, что до конца сезона я буду в городе.

Помирившись с Милли, Иззи почувствовала облегчение. Оставив Бетти делать свою работу, Иззи спустилась к ожидавшему ее Джулиану.

Сюзетта начала волнообразно извиваться на кровати перед Джулианом, и он смотрел на ее роскошное тело, запутавшееся в шелковых простынях.