Шрифт:
И вот они на льду.
Саша приблизилась к Андрею и, облокотившись на ворота, проследила за тем, как выходят на площадку хоккеисты в красных свитерах. Вратаря среди них не было. Внутри неё нарастало какое-то непонятное напряжение. И хотя она уже видела папу Дениса на трибуне, всё же переживала о том, почему сам Денис задерживается.
Все последние дни они лишь переписывались. Она не хотела отвечать на звонки и пугать его своим лающим кашлем. Соврала, что потеряла голос. А он и не навязывался. Может быть, тоже лежал пластом, обессиленный болезнью?
– Волнуешься? – бросил Мельников, добродушно улыбаясь из-под маски.
– Есть такое… Не думала, что мне ещё придётся когда-нибудь с вами выйти на лёд… – кивнула она и оттолкнулась от перекладины. – Разминайся пока, пойду шайбу у кого-нибудь отберу, потренируем тебя…
Игроки «Энергии» лениво катались по зоне, здороваясь с хоккеистами других клубов. Саша кашлянула и, набирая скорость, покатилась вдоль борта к одноклубникам. Кто-то из них как раз вывалил на лёд целое ведро свежемороженых шайб, прямо из холодильника, а Данька раскидывал их клюшкой по площадке.
Девочка приблизилась и вместо того, чтобы взять свободную шайбу, ловко сняла снаряд с крюка у брата и со смехом повернулась к нему спиной.
– Эээ! – возмутился тот, вытягивая клюшку и пытаясь выбить у неё шайбу. – Такая мелкая и наглая такая! Саня, блин!
Саша убежала чуть вперёд и, словно дразня его, снова повернулась к брату лицом. Тот принял эту игру и сорвался с места, чтобы догнать девчонку. Но та проворно двинула клюшкой, пропуская шайбу у себя между коньков назад, сделала разворот и вместе со снарядом стартанула к воротам.
Увидев, что она летит на него, Мельников принял основную стойку 18 и слегка выкатился из вратарской зоны. Саша не стала замахиваться, ловко обманув его и заставив опустить щитки на лёд, а потом вильнула в сторону и, приподнимая шайбу на крюке, аккуратно заложила её в сетку.
– Не успели на лёд выйти, уже позоримся! – раздалось недовольно из-за спины.
Она, всё ещё улыбаясь, повернулась лицом к автору изречения и увидела перед собой Нестеренко. Вид у него был такой, как будто он совершенно случайно забрёл к ним на тренировку и вообще играет в другой команде.
18
Основная стойка вратаря – исходная стойка для всех движений от реагирования на броски до передвижения по вратарской зоне. Туловище наклонено вперёд, колени согнуты, щитки соединены. Стойка обеспечивает хорошую устойчивость и подвижность вратаря.
– Ну, ты-то, конечно, лучше сыграл бы! – уколола его она и снова кашлянула.
– Кааанешна… – прикрыв глаза, на полном серьёзе согласился тот.
– Вставай в ворота?.. Или слабо? – посмотрела на него снизу вверх.
– Кому – мне?.. Да вообще фигня! – Иван задел её плечом, а потом враскачку подкатил к Андрею и потребовал от него шлем, вратарские перчатки и клюшку. Свою амуницию вручил ему: – Подержи…
– Хм… – Саша встала напротив него и, обернувшись, махнула рукой Дане.
Тот собрал в кучку несколько шайб, оказавшихся поблизости, и встал неподалёку от сестры, собираясь подавать ей снаряды.
– Смотри не убей его мне! – раздался от скамейки запасных папин голос.
– Он сам напросился! – опередил её с ответом Андрюха.
Саша переглянулась с ним и тихонько хихикнула. А потом сосредоточилась и кивнула Даньке, негромко шепнув:
– Давай быстро!
Тот улыбнулся уголком рта и, медленно опустив ресницы, дал понять ей, что уловил суть просьбы. И в следующие полминуты Нестеренко получил в створ шесть снарядов, как из автомата, четыре из которых пропустил, а два неудачно принял корпусом.
– Держи пять! – Даня подставил сестре перчатку.
Широко улыбнувшись, Саша хлопнула его по руке и вскинула взгляд на открытый борт, в который только что вошли ещё несколько хоккеистов в красных свитерах. Среди них был и вратарь.
Ноги сразу как будто стали тяжёлыми и приросли к месту. Слова застряли в горле, а внутри образовалась пустота.
Он шёл, держа подмышкой маску и вовсе не думал увидеть Сашу прямо сейчас. Здесь. На льду. Поэтому вёл себя непринуждённо. Улыбнулся Мельникову, с которым был давно уже знаком, и они поздоровались за руки и даже обнялись. А потом к Денису подъехал Даня и тоже пожал ему ладонь. Только Нестеренко фыркнул, прокатившись мимо и высоко задрав нос.
В другой бы раз Дениса, наверно это сильно задело, и он бы огорчился. Но сейчас только проследил за братом и заметил, как тот низко склонился над мелким хоккеистом в оранжевом свитере и что-то шепнул, а потом покатил по своим делам.
Масочник пристально смотрел на Дениса. И Ковалёв неожиданно замер. Сердце ухнуло куда-то в желудок, а потом рванулось, подскочило и бешено заколотилось возле горла. Он не верил своим глазам.
– Эй! У меня походу глюки от таблеток начались… – крепко зажмурился и снова распахнул ресницы. – Или это ты, девяносто первый? – голос дрогнул, но Денис тут же замаскировал осечку кашлем.