В аэропорту Амата встретил друг Льва, нервный мужчина среднего возраста, державший в руках табличку, на которой было с ошибкой написано его имя. Амату пришлось заплатить за такси, а друг за всю поездку не отрывал взгляда от телефона и только возле ресепшена бросил: «До завтра!» Вечером Амат так нервничал, что чуть было не опустошил содержимое мини-бара, но под конец вместо этого отправился в спортзал. Он поднимал самый тяжелый вес, на который решился, и ликовал, чувствуя, что запястье совсем не болит. Спустя час в зал вошел крепкий поджарый мужчина лет шестидесяти и стал тренироваться на беговой дорожке, не обращая внимания на остальных, но уходя, он внезапно кивнул Амату и сказал: «Good luck tomorrow, kid» [5] . В конце концов, Петер был в чем то прав.

Наутро в номер постучал друг Льва и попросил у Амата денег на оплату уборщицы. Когда Амат спросил, почему он должен платить за уборку, тот сказал: «Ты что думаешь, нас пустят в гостиницу, где проводят интервью большие команды, если мы не дадим взятку?» Амат запинаясь ответил: «Лев сказал, что вы уже договорились об интервью…» Друг закатил глаза: «Лев сказал, ты звезда, а ты рассуждаешь как избалованный юнец! Мы идем дальше или нет?» Амат неохотно последовал за ним в большую гостиницу, друг исчез, и Амат несколько часов прождал его в вестибюле. Друг так и не вернулся. Амат провел там весь день. Под конец появился мужчина из спортзала, одетый в дорогой костюм, но на Амата он даже не посмотрел. Он был занят другими игроками и их родителями, излучавшими самодовольство и уверенность, думавшими, что им принадлежит весь мир. Ближе к вечеру мужчина в костюме вернулся один, подошел к Амату и посмотрел ему прямо в глаза.

«Amat, right?» – спросил он. Амат в страхе заморгал, думая, что его сейчас выставят из гостиницы, но вместо этого мужчина сказал: «Do you have time for interview?» [6] Амат растерянно кивнул, онемев от удивления, что Льву удалось все устроить. Мужчина кивнул ему на коридор, который вел в конференц-зал, где сидело много мужчин, все они были из лучших клубов лиги. Голова у Амата кружилась, руки тряслись, английский сбивался, но он старательно отвечал на все вопросы. Хоккеем мужчины интересовались гораздо меньше, чем он ожидал, зато, к его большому удивлению, знали все о его личной жизни: спрашивали, каково ему было расти без отца, какие у него отношения с товарищами по команде, почему он не играл в последних матчах сезона. Амат вспотел, ему казалось, что он на допросе в полиции, и только когда они закончили, мужчина сказал: «Send my best regards to Peter Anderson, alright? We’re old friends. He told me to keep an eye out of you» [7] . Другие мужчины уже стали перебирать бумаги и заговорили о другом игроке, а с Аматом даже не попрощались. Моргая в пустоту, он встал и, раздавленный, на дрожащих ногах вышел из зала. Его пригласили только из одолжения Петеру. Лев и его друг пытались подкупить полгостиницы, чтобы ему назначили интервью, а Петеру достаточно было позвонить из Бьорнстада. «Лев прав, – подумал Амат. – Это их игра и их правила».

На следующее утро друг Льва появился опять, попросил денег и снова исчез. Когда начался драфт НХЛ, Амат просидел один на трибуне весь первый раунд, глядя, как каждая команда выбирает себе новую суперзвезду. До поздней ночи он тренировался в спортзале, пока не рухнул без сил. На следующий день он снова сидел на трибуне с десяти утра до шести вечера и смотрел, как двести других счастливых восемнадцатилетних парней обнимают родителей после того, как их задрафтовали, но его так и не выбрали. Арена опустела, и он остался сидеть на трибуне, друг не пришел.

Амат позвонил Льву и заплакал, но Лев был невозмутим. «Да плюнь ты на них, да? Американцы не умеют делать дела! Вот у меня есть друг в России! Он пристроит тебя в команду, да? Там мы заработаем больше денег, чем…» Он продолжал говорить, но Амат больше его не слушал. Так значит, все кончено? Он сделал вид, что связь прервалась, и совсем пал духом.

Вернувшись в гостиницу, он застал у входа мужчину в костюме. Тот пожал ему руку и искренне улыбнулся: «I’m sorry it didn’t work out, kid. We really liked you, but we just don’t do business the way your uncle wants, okey? Go home, work hard, ask Peter to get you a real agent and come back next year. Alright?» [8] Амат запинаясь пробормотал: «What… what do you mean…uncle? What uncle? What business?» [9] Мужчина в костюме ничего не ответил, только похлопал его по плечу и молча ушел. Амат снова позвонил Льву и закричал: «Что ты наделал?!!» Лев помрачнел: «Ты кто такой, Амат? Как ты смеешь кричать на меня после всего, что я для тебя сделал, да? Думаешь, я просто так буду платить за билет и гостиницу? Я не беру с тебя деньги, как другие агенты, я беру деньги с клуба, который тебя получит! Но эти американцы считают, что они лучше нас, да? Они не хотят делать бизнес, думают, что получат тебя бесплатно! А теперь послушай меня, мои друзья из России…»

Амат швырнул телефон на землю с такой силой, что тот разбился. Ему пришлось взять телефон на стойке регистратуры в гостинице, чтобы позвонить домой и попросить маму выслать денег на обратный билет. Мама одолжила деньги у всех соседей, и Амат возненавидел себя. Он заперся в номере, где пил и плакал всю ночь. Он пил, пил и пил. Рано утром в дверь постучали, Амат был пьян в стельку, на пороге стоял мужчина в костюме с чемоданами в руках. Он отшатнулся, почувствовав запах перегара. Амат хотел все объяснить, но было уже слишком поздно. Петер снова позвонил этому мужчине и, по всей вероятности, умолял его дать Амату последний шанс попасть в одну из тренировочных команд, которая собирала игроков, не прошедших драфт, но теперь все было потеряно. Время ушло. Мужчина вздохнул: «Tell Peter I did what I could. I hope you get yourself together, kid. Peter says you’re the best he’s ever seen. Don’t turn him into a liar» [10] .

Мужчина ушел. Амат так и остался стоять. На этом все кончилось. Он добирался домой на самолете, поезде и автобусе, а вернувшись в свою квартиру в Низине, со всей силы пнул посудомоечную машину, так что нога чуть не отвалилась. А на следующее утро опухла, и несколько месяцев он не мог бегать.

А дальше? Что было дальше?

Когда в Бьорнстаде начались предсезонные тренировки, Бубу звонил Амату по нескольку раз в день. Амат не подходил, только один раз отправил сообщение, что у него травма. Через неделю Бубу звонил два раза в день вместо трех, потом один вместо двух, и наконец перестал звонить вовсе. В квартире стало тихо, днем Амат спал, по ночам уходил, бак для стекла в пункте сбора мусора пополнялся все быстрее и быстрее, в ежедневник он даже не заглядывал: так прошло лето.

Впервые он вышел на пробежку только после того, как мама упала во время бури по дороге домой. Тело справилось, нога не подвела. На следующее утро он снова отправился в лес на пробежку и бегал, пока его не вырвало от переутомления. С утра в субботу он наконец набрался храбрости и написал Бубу. Всего три слова: «Мне нужна помощь». В ответ Бубу тоже прислал три слова: «Ты сейчас где?»

Услышав, как за спиной хрустят ветки под кроссовками сорок восьмого размера, Амат приготовил тысячу извинений, но ни одного из них не понадобилось. По улыбке Бубу было ясно, что все забыто.