Когда съемка закончилась, я встал со своего места позже всех, я не хотел торопиться. Пройдя в одиночестве по улочкам, я вернулся в бывшую гостиницу и зашел на кухню, думая, что столкнусь там с кем-нибудь, но никого не встретил. В надежде, что кто-то придет, я налил себе чаю и уселся за стол. Никто не пришел. Я вернулся в свою комнату. Вышел на балкон. Стал смотреть на улицу. Толпа, казалось, немного поредела.

Вернулся внутрь. Крестьяне собирались на вечеринку. Они будут вечно туда идти.

Я не стал раздеваться, испытывая бессмысленный страх, что, раздевшись, стану еще более слабым и одиноким. Я сел на кровать в одежде и уснул. Проснулся рано утром. Комната показалась мне такой узкой, что не вздохнуть. Я выбежал из здания. Бродил по улицам. Люди шли на работу с угрюмыми лицами.

К полудню я набрался смелости и позвонил Сыле.

— Как дела? — спросил я.

— Я в порядке, — сказала она, — а ты как?

Мне показалось, она обрадовалась, услышав мой голос.

— Чем занимаешься?

— Я нашла «Сказку о неизвестном острове» Сарамаго в библиотеке Хакана, теперь читаю.

— Бедный Педро Орсе, — сказал я.

— Бедный Педро Орсе, — повторила она.

Две любовницы Педро Орсе пожалели его в его одиночестве и занялись с ним любовью. Это была одна из сцен, которая произвела на меня большое впечатление из-за того, что в ней отразились добрые намерения людей.

В этом мире мало кто мог бы ответить мне «бедный Педро Орсе», когда я сказал «бедный Педро Орсе». Я нашел такого человека, но не оценил этого.

Когда я читал «Божественную комедию», меня очень впечатлила история Паоло и Франчески, которых Данте встретил в Аду: читая книгу об истории любви, они влюбились друг в друга, нарушили все запреты и согласились вместе отправиться в Ад. Я всегда мечтал о такой любви, о том, чтобы влюбиться в женщину, читая вместе одну книгу. Для меня это была самая большая любовь. Слова «бедный Педро Орсе» напомнили об этой мечте.

— Тебя не было прошлым вечером, — сказал я.

— Занятия поздно закончились, я не успела, — сказала она. — Тебя тоже давно не было…

— Мама заболела, я ездил к ней, но теперь она в порядке, — сказал я. Не решившись сказать: «Давай встретимся», я спрятался за Шекспира: — «When shall we two meet again, in thunder, in lighting or in rain?» [3]

Я услышал ее смех.

— Нам не нужно ждать чего-то столь драматичного, мы можем встретиться просто в пасмурную погоду.

— Когда ты будешь готова, чтобы я мог забрать тебя? Один друг одолжил мне свою машину.

— Я буду готова через два часа.

Мы поехали на пляж. Погода испортилась. Море приобрело сероватый цвет.

— Найдем какой-нибудь ресторанчик и закажем рыбу?

— Это очень дорого.

— Ну… Я не тратил деньги, полученные за съемки, у меня есть немного. Можем потратить их в ресторане.

— Это очень безответственно.

— Очень безответственно перед кем?

— Перед собой…

— Тебя так учили?

Я был поражен, услышав эти слова из собственных уст. Подобно морским обитателям из документального фильма о подводных лодках, я менял форму в зависимости от того, какой человек был передо мной.

— Меня так учили, — холодно сказала Сыла. — А тебя?

— Ладно, так что будем делать?

— Давай остановимся в какой-нибудь чайхане у моря, возьмем чаю с тостами и поедим в машине.

Мы поступили, как она сказала.

— Кто была эта женщина? — спокойно спросила она, съедая свой тост. — Что за женщина, которую мы видели на съемках в тот вечер?

— Ах, знакомая, еще с детства. Сестра бывшего портного моей матери.

Я научился лгать на лету. Это меня смутило. Либо я быстро деградирую, либо этот порок уже был присущ мне и легко проявился, стоило условиям измениться. Как будто изменение обстановки вокруг меня меняло меня самого.

Море качалось перед нами.

— Приоткрой-ка окно, впусти воздух… Я так люблю запах моря.

Я открыл окно.

— Как бы ты прокомментировала то, что две женщины занимались любовью с Педро Орсе? — спросил я.

Она задумалась, поджав губы.

— Помнишь женщину в «Гроздьях гнева», которая кормила грудью голодного мужчину?

— Да.

— Я думаю, это одно и то же… У них есть чем помочь беспомощным, и они это делают. Полагаю, это и есть добродетель. Две незабываемые сцены.