— Давай не пойдем внутрь, — сказала Сыла, — пусть накроют здесь один из столов… Я не выдержу сидеть в закрытом пространстве.

Я сказал официанту, который подошел нас поприветствовать:

— Пожалуйста, не могли бы вы накрыть нам один из столов под навесом? Мы сядем здесь.

— Вы замерзнете, — недовольно сказал официант, поскольку мы нагружали его дополнительной работой.

— Не замерзнем, — сказал я.

— Ладно, — нехотя ответил официант.

Он принес скатерть и расстелил ее на столе, а я заказал две двойных ракы, сыр, пилаки и салат из помидоров. Официант состроил гримасу, словно говоря: «И вы беспокоите меня из-за такой мелочи?»

Я разбавил выпивку. Мы наблюдали, как ракы белеет от воды. Сыла выпила почти половину стакана залпом. Мы слушали стук капель, падающих на жестяную крышу. Было холодно. Вода капала с карниза на бетон, образуя небольшие лужи.

— Ты живешь на этой улице? — спросила она.

— Вон в том здании через дорогу.

— Красивый дом…

Мы пили в тишине. Смеркалось.

— Хорошая комната?

— Неплохая.

— Есть обогреватель?

— Да… Такой старомодный, ребристый.

Мы помолчали.

— Давай зайдем к тебе, — сказала она, — интересно, как ты живешь.

Мы поднялись по лестнице, никого не встретив, в комнате было тепло и сумрачно, за окнами капало. Когда я потянулся, чтобы включить свет, она сказала: «Не надо».

Она сняла пальто. Потом свитер. Потом рубашку. Затем ботинки и джинсы… Затем завела руки за спину и сняла лифчик…

У нее было стройное и изящное тело. Мускулистые длинные ноги и руки с очерченными мышцами. Живот плоский и подтянутый. Ее маленькие груди были приподняты, соски в полумраке казались черными как смоль.

Она легла на кровать.

Я тоже быстро разделся.

Сыла набросилась почти свирепо, ее руки и ноги оказались неожиданно сильными. Она толкнула меня на кровать и села на меня верхом. Она не говорила, чего ей хочется, не издавала ни звука, лишь оплетала меня руками и ногами. Я был удивлен. И просто доверил себя ей. Она занималась любовью очень жестко, так, как я не привык. Она опалила мою душу. Через некоторое время нам удалось найти общий ритм. В этот момент по моему телу начало распространяться незнакомое удовольствие, смешанное с болью, обжигающее. Ее тело напоминало плеть, я нашел эту его особенность одновременно странной и удивительно привлекательной.

Она не разговаривала во время секса и держала глаза закрытыми.

Стемнело. По-прежнему шел дождь. Мы включили свет в ванной и оставили дверь открытой. Когда она лежала на спине, свет падал бликами на ее гладкую кожу и тело светилось в полумраке. Очень красиво.

Было довольно поздно, когда мы наконец остановились. Она лежала, закрыв глаза. Затем она улыбнулась и спросила: «Тебе же нигде не больно?» Видимо, она уже не раз переживала подобный опыт, для нее это была рутина. Я подумал, что она, должно быть, каждый раз задает мужчинам один и тот же вопрос. И почему-то разозлился.

— Ты женщина, это я должен спрашивать тебя.

Она ничего не ответила.

Я резко повернулся, крепко схватил ее за запястья и прижал к кровати. Она попыталась вырваться, но не хватило сил.

— Ты женщина, — сказал я. — Теперь скажи это: я — женщина.

— Фазыл… ты с ума сошел? Фазыл…

— Говори: я — женщина.

— Фазыл… ты меня пугаешь.

— Я — женщина.

Она усмехнулась:

— Я — женщина… Доволен? Мне что, нужно что-то сказать, чтобы убедить тебя, что я женщина?

Я отпустил ее.

— Псих… Посмотри на мои руки… Чего ты взбеленился?

— Была ошибка в распределении ролей, я ее исправил.

Я был доволен тем, что сделал, рассмеялся, она тоже.

— Не найдется сигаретки?

— Ты куришь?

— Иногда… Сейчас смерть как хочется.

— У меня нет, но не составит труда найти.

— Брось, не надо.

После этого я принял решение держать хотя бы одну сигарету в комнате.

Сыла пошла в ванную и вернулась, ступая на цыпочках. Ложась в постель, она взяла в руки фотографию крестьян, которые шли на танцы.

— Они идут веселиться?

— Да.

Поцеловав меня, она сказала:

— Они идут на праздник, а мы оттуда возвращаемся.

Единственный комментарий, который она оставила о наших занятиях любовью, но этого было достаточно, чтобы сделать меня счастливым.

— Тот, что впереди, — настоящий денди, — сказала она, — а средний выглядит как дворянин. Третий вообще обаяшка… Самый опытный… Средний немного на тебя похож, у него брови погуще, но…

Она еще раз взглянула на изображение: