Ее голос звучит непринужденно, а глаза наигранно блестят искорками веселья, как и раньше, но мы обе прекрасно понимаем, что это всего лишь маска. Мы не общались с Викой с семейного ужина. Она писала мне пару раз с просьбой поговорить, но я ссылалась на занятость. Честно говоря, я даже удивлена, что она не заявилась ко мне домой на следующее утро и не стала задавать свой бесконечный поток вопросов, а он у нее имеется, в этом я уверена. Но я скучала по ней. Пусть подругами нас можно назвать с натяжкой, но все же она стала мне близка за столь короткое время.

К нам подходит бармен, но я показываю, что сама сделаю этот заказ. Он забирает из моих рук поднос с чистой посудой и уходит в другой конец бара.

— Что-нибудь покрепче? — спрашиваю я, бросая взгляд на бутылки с алкоголем.

— Ты только что напомнила мне, почему этот день такой отстойный — я на машине.

Вика обреченно стонет и закрывает глаза.

— Клянусь, мой отец пользуется семейными связями, заставляя меня сидеть до полуночи, — ворчит она. — Мне молочный коктейль, самый приторно-сладкий и с большим количеством мороженого.

Я сдерживаю улыбку и поворачиваюсь к холодильнику, чтобы достать молоко.

— Почему так тихо? — Вика заинтересованным взглядом оглядывает пустующий танцпол и сцену.

— Мы вроде как закрываемся. Если ты искала Никиту, то он уехал в другой город.

Она хмурится и безразлично пожимает плечами.

— Зачем он мне? Я не собираюсь бегать за тем, кто не удостаивает меня ответом на элементарное сообщение.

— А как же «мое должно оставаться моим»?

Кладу в шейкер несколько шариков мороженого и заливаю все молоком.

— Думаю это было лишь импульсивное решение. К тому же у меня вчера было свидание.

Поставив коктейль взбиваться, подхожу к Вике, чтобы лучше ее слышать.

— Он был очень обходителен: заехал за мной на машине, подарил букет цветов и отвез в итальянский ресторанчик. И представляешь, он знает, как пользоваться телефоном, — ее голос сочится сарказмом. — Это такой редкий навык в современном мире.

— Это определенно плюс.

— Я больше не собираюсь говорить об этом неудачнике, — фыркает Вика.

— Я молчала.

— Вокруг полно парней, которые готовы ради меня на многое, а не убегают после того, как я говорю им, что они горячие.

— И которые умеют пользоваться телефоном, — напоминаю я с усмешкой.

— Именно! — она хмурится. — Где мой коктейль?

Отключаю блендер, переливаю молочную смесь в бокал и посыпаю пенку шоколадной крошкой.

— Ты лучшая.

Вика выхватывает из моих рук коктейль, обхватывает губами трубочку и делает большой глоток.

Я с улыбкой наблюдаю за ней, а в животе все скручивается в тугой узел. Богдан и Вика разные по характеру, но сейчас, смотря на нее, я отчетливо вижу любимые темные глаза, в которые безотрывно смотрела. Та же улыбка, темпераментный характер, усмешка, играющая на губах. Я не чувствовала зияющей дыры в груди на протяжении нескольких часов, но сейчас она снова разрослась до размеров кратера на Луне. Видеть эти маленькие черты, так напоминающие того, кого я отчаянно пытаюсь забыть — слишком больно.

Отвожу от Вики взгляд и принимаюсь протирать столешницу. Последние посетители уходят, и я быстро протираю столики, отношу грязную посуду на кухню. Возвращаюсь за бар и вижу, что Вика пьет еще один молочный коктейль, хмуро смотря в зеркало, висящее напротив нее. Отпускаю персонал, так как нет смысла задерживать.

Вика пришла поговорить со мной, а все остальное лишь причина. И чем быстрее мы покончим с этим разговором, тем будет легче.

Отодвигаю высокий стул рядом с ней и сажусь. Перебираю в руках салфетку, желая скрыть свою нервозность и не показывать дрожь в пальцах.

— Богдан не останется с ней, — говорит она помешивая остатки коктейля трубочкой.

— Думаю это не имеет значения. Он вернется в НьюЙорк и будет находиться рядом с ребенком.

Она бормочет себе под нос ругательства.

— Я столько раз говорила, что он губит свою жизнь, продолжая эти фальшивые отношения. Богдан настолько зациклился на том, чтобы доказать отцу, что чего-то стоит и сам превратился в него. Но только если наши родители любят друг друга, пусть этого и не скажешь со стороны, то они Таней всегда были чужими.

Вика горько смеется и качает головой.

— Она использует каждого человека в своей жизни, только чтобы получить выгоду. В этом она пошла в свою мать. Таня не очень оригинальна и повторяет судьбу своих родителей. Чему могут научить люди, которые больше внимания уделяют удовлетворению собственных прихотей, а не ребенку?

— Именно поэтому, Богдан должен быть с своим ребенком. Я не имею права просить его отказываться от этого.

— Да почему вы так зациклились на этом? — вскипает Вика и я снова вижу в ней Богдана, когда он выходил из себя. — Он должен, ты не имеешь права. Что за чушь? Единственное, на что вы имеете право и должны делать — быть вместе.