Как будто это было так просто. Не всегда можно получить то, что хочешь. Очередной закон моей счастливой жизни.

— Вика…

— Нет, — резко обрывает она меня. — Мой брат вернулся домой и решил остаться только благодаря тебе. Мы наконец-то стали одной семьей. И даже это не самое главное. Богдан впервые стал самим собой.

Она поворачивается ко мне и впивается в меня твердым взглядом, разрывающем мне сердце.

— Ты думаешь мне так легко? Думаешь я не хочу быть рядом с Богданом и помочь ему пройти через это? Если бы я была уверена в том, что признание этого малыша будет вполне достаточно, то я бы безоговорочно все бросила и полетела с ним в НьюЙорк. Я бы поддерживала его в плохие дни и улыбалась в хорошие. Но мы обе понимаем, что Тане этого будет недостаточно. И меньше всего на свете я хочу, чтобы Богдану было больно от того, что он не может быть со своим ребенком только потому, что любит меня.

Мой голос надламывается, и я втягиваю в себя воздух, переводя дыхание. Вика плотно сжимает губы, а затем отводит взгляд и возвращается к перемешиванию молочной пенки в своем бокале.

Со стороны все выглядит так, будто я струсила, но зачастую самые правильные решение принимаются под действием страха. Не тогда, когда ты раскладываешь все «за» и «против» и препарируешь каждое свое слово и решение, а именно когда боишься. Если получше присмотреться, то можно увидеть, что за страхом скрывается истина.

Мы молча сидим в удушающей тишине. Вика со скучающим видом наблюдает за тем, как я подготавливаю заведение к закрытию, наводя порядок. Когда же я заканчиваю, и мы выходим на улицу, она вдруг обнимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

— Богдан один из самых целеустремленных людей, которых я знаю. Он до последнего борется за тех, кого любит, — шепчет она мне на ухо.

— Я знаю, — к глазам подступают слезы, и я быстро моргаю.

Отстраняюсь от Вики и поправляю лямку сумки на плече.

— Постарайся напоминать ему как можно чаще, что он не один.

— Можно подумать, со мной бывает иначе. Наш семейный лед тронулся, а это значит, что теперь я постоянно буду около своего братца. Кстати, для справки, сообщения в стиле «я занята» больше не помогут. Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но это не значит, что я брошу подругу.

Я вскидываю бровь, и Вика сразу закатывает глаза.

— Да, подругу. Даже не спорь. Так что один дружеский совет — задай стерве жару и забери свое. Поверь, я знаю Таню как никто, поэтому просто наберись терпения и дай моему брату время, чтобы со всем разобраться. Он найдет способ избавиться от ее цепких коготков.

Она целует меня в щеку и развернувшись, направляется к машине.

— Вика, — окликаю ее.

Она оборачивается.

— Сегодня Никита спрашивал о тебе.

Она скептически фыркает.

— Дай угадаю, он просил три совета как перестать быть ослом?

Я смеюсь.

— Нет, он интересовался, как сделать так, чтобы ты больше к нему не подходила.

— И что ты ответила?

Я пожимаю плечами.

— Что это невозможно и что он будет последним ослом, если попытается тебе противостоять.

Уголки ее губ приподнимаются в довольной улыбке, и она складывает на груди руки.

— Он еще не понимает насколько ему повезло.

Мы обнимаемся и я так крепко сжимаю ее куртку в своих руках, что становится больно. Как так может быть, что еще несколько дней назад, мы были единым целым, пусть и довольно странным, а теперь будто ходим по минному полю.

Дома меня в очередной раз встречает тишина. Я уже привыкла к ней, но именно сегодня она настолько липкая и противная, что мне становится плохо. Каждый уголок квартиры пропитан Богданом и нашими воспоминаниями. Как он целовал меня, когда я убегала, как пытался достучаться, когда я вновь отталкивала его. Как он выводил меня своим присутствием первые недели прибывания у нас и вечно отпускал пошлые шуточки. Сейчас мне бы хотелось вернуться назад и заново прожить каждый момент. Неважно хорошие они или плохие. Я бы хотела еще раз пройти этот путь, главное, чтобы он был рядом.

Приняв душ, натягиваю на себя футболку Богдана и присев на край подоконника, подношу ворот к носу, чтобы почувствовать его аромат. Мазохизм в самом чистом виде.

Нам просто нужно подождать. Возможно одной любви и правда недостаточно.

Включаю телефон и пролистываю входящие сообщения. Макс прислал фото будущего кафе. Глаза друга вновь блестят азартом от предвкушения нового дела и я непроизвольно улыбаюсь.

Также замечаю несколько пропущенных звонков от следователя, расследующего дело об анонимных фотографиях. Это было так давно, что я и забыла о нем. После того, как нас вызывали в отдел, чтобы еще раз сверить показания, всеми вопросами занимался адвокат. Папа делал все, чтобы больше не впутывать меня в эту историю и я искренне или скорее наивно надеялась, что она окажется нелепым розыгрышем.

В дверь раздается звонок и я хмурясь, смотрю на время. Уже заполночь и я точно никого не жду. Сердце в груди подпрыгивает и я съеживаюсь от того, что могу вновь увидеть мать. Наверняка она так просто не отпустит меня и заставит расплатиться за каждый потраченный на меня день.

Несмотря на то, что изнутри меня пробирает дрожь, все же подхожу к двери и на этот раз смотрю в глазок.

— Да вы издеваетесь, — прислоняюсь к двери лбом и облегченно выдыхаю.

Паранойя сведет меня с ума.