Тем самым, которым она прожигает меня уже которую неделю.

— Хватит думать и пошли домой, если кто-нибудь зайдет, то я не ручаюсь за то, что ваш клуб продолжит пользоваться популярностью.

Беру ее за руку и вывожу из клуба. Когда мы оказываемся на улице, Мира ставит заведение на сигнализацию. Она оглядывается по сторонам и даже при уличном освещении, я замечаю в ее глазах страх.

Мне хочется обнять ее, притянуть к себе и сделать все возможное, чтобы она перестала бояться. Прогнать эту червоточину, засевшую у нее в сердце и разуме и вновь увидеть ту дерзкую девушку, с ослепительной улыбкой, которая так редко появляется на ее губах.

Мы молча идем несколько кварталов, наслаждаясь тишиной улиц. Иногда, чтобы услышать человека, совсем необязательно говорить. Сейчас я слышу и чувствую Миру даже несмотря на то, не касаюсь ее, хотя одному богу известно, как мне хочется это сделать. За это время, у меня появилась от нее зависимость. Мое утро начинается с ее колкого взгляда и теплой улыбки. С ее противоречивости.

— Ты как-то спрашивал, куда бы я хотела поехать, — вдруг говорит она.

Кажется, этот вопрос я задавал так давно, что это было в другой жизни.

— Норвегия. Я бы хотела поехать туда и побыть наедине с собой, — признается она, сжимая в руках лямку рюкзака. — Ты предпочитаешь НьюЙорк, потому что там можно спрятаться. Никто не обращает на тебя внимания в вечном потоке людей. Каждый занят собой и ему плевать на окружающих. Суета занимает все твои мысли и не дает возможности в полной мере прочувствовать накопившуюся внутри боль.

— Ты хочешь чувствовать боль?

Она пожимает плечами.

— Один мой хороший друг как-то сказал мне, что мы обязаны чувствовать все. Не отгораживаться от эмоций и не выбирать именно ту, что больше выгодна в данную минуту. А если остаться наедине с собой и попробовать выпустить все, что так долго мешало сделать вдох, то возможно боль хоть немного отпустит.

— И поэтому Норвегия?

— Да, — Мира вскидывает голову и с грустной улыбкой смотрит на меня. — Почему бы не поделиться чем-то личным в том месте, которое никогда не предаст?

В обычном нашем разговоре я бы давно отшутился в своей манере, но сейчас я просто закрываю рот, не зная, что сказать.

— К тому же, там есть киты.

— Киты? — глупо переспрашиваю я, уставившись на Миру.

— Ага. Огромные млекопитающие обитающие в океанах.

Ее голос звучит поучительно, будто она объясняет Ане, что ни в коем случае нельзя повторять за ней плохие слова, так часто слетающие с ее языка.

— Что? — спрашивает она и останавливается.

Серьезно? Киты? Кто в современном мире думает об этом?

С языка чуть не слетает «ты настоящая», но я машу головой и держу все свои мысли при себе. Когда мы перешли к этому? Когда я упустил момент и Мира стала для гораздо большим, чем сумасшедшая подружка моего друга?

Мы доходим до дома и Мира прислоняется плечом к стене, устало вздохнув.

— Спасибо, что был рядом все это время. Знаю, со мной трудно и порой я сама себя не понимаю, но…

— Тебе не нужно ничего объяснять. Уж точно не мне, — только сказав эти слова, я понимаю насколько двояко они звучат. — В том смысле, что я понимаю тебя.

Мира хмурится, и я провожу рукой по волосам.

— У моей сестры был тяжелый период в жизни, и я знаю, что не всегда удается себя контролировать.

— Значит ей повезло, что у нее есть ты.

— Думаю она с тобой не согласится.

Мира улыбается, и я снова вижу эту улыбку, за которую я готов на все. Яркую, теплую и искреннюю.

Мира

— Поверить не могу, что ты все рассказал родителям! — шиплю я, прожигая Макса взглядом.

— А как по-твоему я должен был это скрыть?

— Элементарно! Когда они спрашивают «как у вас дела», надо отвечать «отлично»!

— Ах прости, — он прикладывает руку к уху и делает вид, что разговаривает по телефону. — «Да, мам у нас все отлично. Ничего серьезного, просто Миру преследует какой-то псих!» Так ты себе это представляешь? Мира, они твои родители и вправе знать правду.

Просовываю голову в дверную щель и украдкой смотрю на родителей, расположившихся на диване в гостиной.

Сегодня с утра, как только я открыла глаза, то сразу услышала в соседней комнате тихий спор. Сначала мне показалось, что это Макс и Богдан выясняют что-то, как это часто бывает, когда они играют в приставку, но выйдя из комнаты я застыла столбом увидев родителей. Удивительно, что они не приехали сразу же, после того как появился злополучный конверт. Макс докладывает им о каждом моем шаге. Не сказать, что я удивилась, узнав об этом, учитывая обстоятельства, но все же я уже взрослая женщина. А меня опекают так, словно мне пятнадцать.