— В каком смысле?

— Не хватало горячей гитаристки, — он поигрывает бровями.

— Ты не устаешь от этого? — указываю рукой на пространство между нами. — Вечные перепалки, твои бессмысленные подкаты.

— Знаешь, в последнее время это стало моим самым любимым занятием.

— Ты неисправим.

— Что ты так увлеченно рассматривала? — он кивает на мой ноутбук.

— Ничего особенного. Несколько проектов по работе, — отмахиваюсь я.

— Брось, Мира. Мы живем под одной крышей уже больше двух недель, и я успел тебя выучить. Когда ты говоришь о работе, то твои глаза полыхают от гнева. Сейчас же ты была настолько увлечена, что даже не заметила, что я пять минут стоял в кухне.

— Тогда ты должен был усвоить, что я не делюсь личным.

— Только со мной, — вдруг в его голосе звучит обида.

Ну или мне просто кажется.

Богдан берет мой ноутбук и резко поворачивает к себе.

— Ты что делаешь? — восклицаю я.

— Хочу посмотреть, что ты изучаешь.

Я пытаюсь его забрать, но Богдан преграждает все мои попытки. Он открывает ноутбук и, нажимает тачпад: поочередно всплывают все скрытые вкладки. Его взгляд внимательно изучает содержимое. Тянусь рукой, чтобы прикрыть экран, но он ловко ловит мое запястье и его пальцы нежно обвивают кожу.

Сердце в груди бьется чаще, но в данный момент не от страха. Понятия не имею что с ним, но оно определенно в беде.

— Не упрямься, выкладывай. Что тебе не нравится? — пронзая меня своим глубоким взглядом.

— Ты! Мне не нравишься ты и то, что ты нарушаешь мои личные границы! — обвожу руками пространство между нами.

Он громко смеется.

— Я имел в виду, что тебе не нравится в эскизах?

— А с чего ты взял, что мне что-то не нравится?

— Ты смотрела на них так же, как сейчас смотришь на меня.

У меня вырывается смешок. Богдан поднимает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Его теплый и мой холодный. По крайней мере я на это надеюсь. Потому что на губах все еще непонятная глупая улыбка, которой там не было еще двадцать минут назад.

Сажусь рядом с ним и придвигаю к себе ноутбук.

— Эти эскизы прислал мастер. Мне вроде бы все нравится, но в то же время хочу, чтобы она была более объемной, — обвожу область с планетами кончиком пальца. — Вот здесь я хочу четкие линии, а созвездия глубокими.

Сама не замечаю, как приближаюсь к нему настолько, что мое плечо касается его. Взгляд Богдана опускается на мои губы и он на мгновение задерживает дыхание. Смотрю ему в глаза и кажется мы становимся еще ближе. Легкий, но уже такой привычный аромат сандала, пробирается в легкие и на доли секунды становится со мной одним целым.

Господи боже, мне срочно надо нормализовать сон.

— В общем мне понравилась твоя татуировка на груди. Она выразительная и глубокая, — тихо произношу я и указываю на экран.

— Значит, ты признаешь, что пялилась на меня? — он не скрывает веселья, хотя голос звучит хрипло.

— Я не пялилась, — возражаю я — Все, забудь.

Чувствую себя одним большим комком нервов.

— Давай, я кое-что попробую, — Богдан поворачивает компьютер к себе.

Он сворачивает окно с эскизом, открывает фотошоп и перекидывает туда картинки. Обычно с моим мастером у меня не возникает проблем, но сейчас он не слышит то, что я хочу донести до него и поэтому мы уже который месяц не можем прийти к готовому варианту.

Богдан ловкими и быстрыми движениями обрабатывает рисунок. Прокручивает его со всех сторон, добавляет несколько штрихов, затем нахмурившись убирает их. Я же завороженно наблюдаю за ним: сосредоточенный, серьезный. Таким я его еще не видела. Глупая ухмылка сошла с губ и теперь они плотно сжаты. Иногда он задумчиво касается их пальцем, а потом сам себе кивает и проводит очередную линию.

— Не знала, что ты так хорошо разбираешься в эскизах, — бормочу я.

Он пожимает плечами, но не отрывает своего взгляда от работы.

— Когда в семье все архитекторы и художники, то поневоле становишься частью этого творческого безумия.

— Должно быть интересно.

— Как сказать. Когда сестра в процессе создания очередного шедевра, то лучше не показываться в радиусе ста километров. Поверь, это может закончиться внезапным ремонтом, — он усмехается.

— Значит она художница?

— В глубине души да, но Вика слишком хочет угодить отцу, поэтому пошла работать к нему в строительную фирму, — его голос становится немного отстраненным. — Теперь она рисует только когда становится слишком тяжело или отец давит на нее списком обязанностей.